Онлайн-библиотека книг
"
"И почему им отведены именно эти места? Обычно, как давным-давно просветили поручика более опытные сослуживцы, там сидят провинившиеся, выставленные на всеобщее обозрение в ожидании сурового, но справедливого разноса (с примерами лично он сам пока что вживую не сталкивался). Что-то странновато получается: как ухитрились одновременно провиниться две группы, отправленные в разные годы и в разные страны?
Он присмотрелся. Троица как-то не походила на виноватых: прекрасно понимающих, что получат сейчас сполна.
Он отметил машинально (его учили здесь подмечать всевозможные мелочи), что партикулярное платье на поручиках сидит, словно сшитое по мерке искусным батальонным портным (как оно наверняка и было), — а вот фон Шварцу, полное впечатление, достался костюм с чужого плеча: пиджак морщит на плечах, рукава самую чуточку длинноваты, да и брюки, есть такое подозрение, шились первоначально на человека повыше и пообъемистее телесами… Все трое одеты в полном соответствии с модами тех годов, куда были отправлены, — значит, им даже переодеться времени не дали, все происходило в страшной спешке.
Должно быть, он оказался последним, кого здесь недоставало: едва он присел на свободное место во втором ряду, генерал-майор Зимин (нетерпеливо ерзавший в своем кресле за столом, хотя подобное командующему отнюдь не свойственно) громко произнес:
— Итак, все в сборе… Начнем. Господа, я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие… — его лицо исказилось мимолетной гримасой, отчего-то казавшейся жалобной.
И вслед за этим он вдруг выругался — коротко, но чрезвычайно грязно, совершенно как извозчик или крючник. Поручик прямо-таки вылупил глаза: за эти два месяца он привык считать командира образцом корректности и вежливости, даже при разносе за серьезные упущения не повышавшего голоса и уж тем более не употреблявшего ругани. Судя по лицам других, для них это тоже оказалось совершеннейшим сюрпризом.
