Стражи

Здешняя офицерская форма, в которую его обрядили (позаимствованная, понятное дело, здесь же, в грядущем, ибо исчезновение пары-другой мундиров, даже язвительный Челышев соглашался, ущерба ходу истории не принесет), чуточку отличалась от той, к которой он привык, но не особенно. Ни сабли, ни тем более пистолета при нем не было: там ведь не противник, а те же самые мы, только на четверть века постаревшие… впрочем, ветеранов наверняка маловато, здесь в большинстве своем, и гадать не надо, совершенно незнакомые люди…

Завидев издали облачко пыли, заслышав перестук копыт, он заранее отошел на обочину — и столь же целеустремленно зашагал дальше.

Вскоре росшие на глазах всадники оказались совсем близко, галопом пронеслись мимо: числом не менее эскадрона под командой вырвавшегося вперед на два корпуса поручика, за спинами не только автоматы, но и какие-то незнакомые продолговатые чехлы…

Мимолетно обернувшись на ходу вслед, Савельев усмехнулся с большим знанием дела.

Все было ясно: прибывшую сюда, пусть даже на неполную минуту, «карету» моментально засекла та наблюдательная станция, что уже в его время располагалась в батальоне. И дежурный моментально отправил туда людей, как ему и следовало. А поскольку он, Савельев, никакой не альв, то соответствующие устройства его появление проигнорировали — а за ними и люди. Мало ли какой офицер может бродить в здешних лесах, пусть даже на изрядном расстоянии от Гатчины… Вот когда он окажется на месте, все, конечно же, пойдет не так гладко…

Он еще более ускорил шаг, охваченный не только волнением, но и своеобразным умилением — все то же самое, но другое…

Совершенно тот же кирпичный забор с шеренгой острых железных шипов поверху — вот только кирпичи, ничего удивительного, чуть потемнели от времени и атмосферных воздействий.

Та же черепица и зеленое кровельное железо на виднеющихся над забором крышах, та же дымящая кирпичная труба — электростанция, теперь-то он знал. Ворота те же, и караульная будка.

Вот только появившийся из нее унтер, конечно же, был незнаком — там, откуда прибыл Савельев, он, быть может, еще и ходить-то не умел. Однако принцип остался прежним: высокий унтер, статный, со смышленым лицом, несомненно, сверхсрочный.