Стрекоза в янтаре

Но при чем тут запоры? Разве совы ими страдают?

Окончив упражнения, он перевернулся на спину и лежал теперь на ковре, тяжело дыша.

Он глубоко вдохнул и медленно выпустил воздух. Сел, откинув волосы со лба.

— Уж не знаю, правда это или нет, но так говорят в народе. Говорят, что у сов нет дырочки в заднице и неоткуда выпускать переваренную пищу — мышей, к примеру. Поэтому они превращают их косточки и шерсть в такие малюсенькие шарики и выблевывают, так как не могут выпустить с другого конца.

— Ну да, правда, так они делают.

И по этому признаку можно отыскать дерево, на котором живет сова. Стоит только глянуть под него, и увидишь шарики. Смотреть тошно, что они вытворяют, эти совы, — добавил он и распахнул ворот рубашки пошире. — И все же дырочка у них имеется. Раз сбил одну с дерева рогаткой и специально посмотрел.

— А ты, оказывается, любознательный мальчик! — рассмеялась я.

— Ясное дело, англичаночка. — Он усмехнулся. — И выпускают они из этих дырочек что положено. Однажды целый день проторчал с Айеном под деревом, чтобы убедиться.

— Да, это уже более чем обычное любопытство, — заметила я.

— Просто интересно было знать. Айен никак не хотел сидеть спокойно, а потому пришлось врезать ему маленько, чтобы не рыпался. — При этом воспоминании Джейми улыбнулся. — И потом мы с ним сидели тихо и дождались, и тогда он схватил пригоршню этих самых какашек, сунул мне за ворот рубахи — и наутек! Господи, он мчался как ветер!

Воспоминание о быстроногом друге юности вызвало печальные ассоциации, лицо его помрачнело; он вспомнил своего зятя, ковыляющего на деревянной култышке.

Несчастный потерял ногу в бою.

— Вообще у него, должно быть, просто ужасная жизнь, — заметила я, желая отвлечь Джейми от грустных мыслей. — Я имею в виду короля. Ни секунды уединения, даже в туалете.

— Да уж, себе такого не пожелаешь, — согласился Джейми. — Но он как-никак король!

— Гм… А мне кажется, что за роскошь, власть и все такое прочее приходится слишком дорого платить.

— Да. Так или иначе, но это судьба. Бог повелел ему быть королем, и выбора у него не оставалось.

Он поднял плед, накинул на плечи, один край засунул за пояс и перекинул через плечо.

— Позволь мне. — Я взяла из его рук серебряную застежку в виде кольца и скрепила края пледа у плеча. Он расправил складки, разглаживая яркую шерстяную ткань пальцами.

— У каждого своя судьба, англичаночка, у меня тоже, — тихо добавил он, не сводя с меня глаз, и улыбнулся.