Стрекоза в янтаре

Разве я не предупреждал тебя насчет этих альковов?

— Но ты же обещал не бить меня, — напомнила я и на всякий случай немного отодвинулась вместе с креслом.

Он снова фыркнул, бросил пояс на сундук, а килт — на пол, на промокшую рубашку.

— Неужели я похож на человека, который будет бить беременную женщину? — спросил он.

Я с сомнением окинула его взглядом. Абсолютно голый, с белыми шрамами, покрывающими тело, и мокрыми темно-рыжими кустиками волос, он походил сейчас на викинга, сошедшего с корабля и готового насиловать и грабить.

— Если честно, ты похож на типа, способного на все, — ответила я. — А что касается алькова… Да, предупреждал. Наверное, мне следовало снять туфли где-нибудь в зале, прямо на людях. Откуда мне было знать, что этот кретин попрется за мной и будет лизать мне пятки?.. Ну, если не бить, то что же ты все-таки будешь со мной делать?

И я вцепилась в ручки кресла.

Он лег на постель и усмехнулся:

— Сними это шлюхино платье, англичаночка, и иди ко мне.

— Раз уж нельзя отлупить тебя или искупать в фонтане… — Он пожал плечами. — Ты заслужила хорошей трепки, но что-то у меня глаза прямо слипаются.

Он широко зевнул и снова усмехнулся.

— Слушай, напомнишь, чтобы я сделал это утром, когда проснемся, идет?

— Ну что, получше? — Темно-синие глаза Джейми глядели на меня с тревогой. — Неужели это нормально, когда так сильно тошнит, а, англичаночка?

Я откинула волосы с потного лба и накрыла лицо влажным полотенцем.

— Не знаю, нормально или нет, — голос мой звучал слабо, — остается лишь надеяться, что да.

Перспектива выглядела малоприятной.

Чтобы определить время, Джейми по своей привычке взглянул не на расписные каминные часы, но в окно, на солнце.

— А ты сможешь спуститься к завтраку, англичаночка? Или попросить служанку принести что-нибудь сюда?

— Нет, не надо, мне уже лучше.

Я не лгала. Как ни странно, но, если не считать выматывающих приступов утренней тошноты, чувствовала я себя в целом прекрасно.

— Дай только рот прополощу.

Только я склонилась над тазиком и стала плескать в лицо холодную воду, как в дверь постучали. Очевидно, слуга, которого мы послали в наш парижский дом за сменой одежды.

Но, к моему удивлению, то оказался придворный с запиской. Нас приглашали на ланч.

— Его величество обедает сегодня с английскими аристократами, — объяснил он, — они только что прибыли в Париж.