Стрекоза в янтаре

— Правда? Это хорошо.

Он помолчал немного, затем, как бы решившись, доверительно наклонился ко мне.

— Простите, если я затрону болезненную для вас тему, мадам. Берта и Марица рассказывали мне о вашей утрате. Примите мои соболезнования, мадам.

— Благодарю, — ответила я, рассматривая полоски света на полу.

После небольшой паузы в разговоре пастор деликатно осведомился:

— А ваш муж, мадам? Он не с вами?

— Нет, — ответила я, не сводя взгляда с пола.

Мухи продолжали роями сновать вокруг нас.

Я не собиралась больше ничего говорить, но что-то заставило меня поднять глаза на пастора.

— Он больше заботился о своей чести, чем обо мне или о своем ребенке, — горько произнесла я. — Мне неинтересно, где он сейчас. И я не желаю больше его видеть.

Я тут же умолкла, потрясенная только что сорвавшимися с языка словами. У меня этого не было и в мыслях. Но слова прозвучали вполне искренне. Мы во всем доверяли друг другу, и вдруг Джейми солгал мне ради того, чтобы отомстить за нанесенное ему оскорбление.

Пастор Лоран положил на мою руку свою ладонь. Она была темной от въевшейся грязи, под обломанными ногтями — чернота, но я не отстранилась. Я ожидала каких-нибудь банальных слов или нравоучений, но он молчал, продолжая бережно держать мою ладошку. Лучи солнца скользили по полу, мухи монотонно жужжали у нас над головами, а мы все сидели.

Наконец он отпустил мою руку и сказал:

— Вас могут хватиться. Вам пора идти.

— Вы правы, мне пора.

Я глубоко вздохнула, чувствуя себя если не лучше, то по крайней мере спокойнее. Затем пошарила в кармане платья. Там у меня был кошелек. Боясь обидеть его, я некоторое время медлила. В конце концов, в его глазах я была еретичкой, если не ведьмой.

— Разрешите мне предложить вам немного денег, — осторожно произнесла я.

Он подумал минуту, улыбнулся, светло-карие глаза засияли.

— При одном условии, мадам. Если вы разрешите мне молиться за вас.

— Договорились, — сказала я и протянула ему кошелек.

Аудиенция у Его Величества

После короткого пребывания в Фонтенбло я почувствовала, что силы постепенно возвращаются ко мне, но разум по-прежнему находился в дремотном состоянии, не желая ни предаваться воспоминаниям, ни думать о настоящем. Здесь меня почти никто не навещал.