Стрекоза в янтаре

Глаза графа расширились от удивления, и он злобно уставился на меня. Он был одет, как всегда, великолепно и, как всегда, во все светлое. Камзол из белого плотного атласа и кремовые кюлоты. Ворот и манжеты расшиты жемчугом, сверкающим в тусклом свете. Но если не принимать во внимание портняжное искусство, можно было сказать, что граф выглядит неважно: лицо напряженное, кружева, украшающие его одежду, поникли, а ворот взмок от пота. Раймон же, напротив, выглядел умиротворенным, он стоял, спрятав руки в просторные рукава своей потертой сутаны, широкое плоское лицо было невозмутимо.

— Эти два человека обвиняются, мадам, — произнес Людовик, указывая на мэтра Раймона и графа. — Они обвиняются в чародействе, колдовстве, использовании разумных знаний в колдовских целях.

Голос короля был холодным и мрачным.

— Такие занятия процветали во времена правления моего деда. Но мы не потерпим подобной дикости.

Король указал перстом на одну из фигур в капюшонах, перед которой на столе лежала стопка бумаг.

— Читайте обвинение, — приказал он.

Человек в капюшоне покорно поднялся с места и начал читать бесстрастным угрюмым тоном:

— Обвиняются в содомии, убиении невинных, профанации священных ритуалов церковной службы и осквернении святого алтаря.

У меня мелькнула догадка: то, что проделал со мной в «Обители ангелов» Раймон, благополучно меня исцелив, при желании вполне можно квалифицировать именно как осквернение священных установлений, и я порадовалась, что никто этого не видел.

Я услышала имя дю Карафура и подавила внезапно охватившее меня волнение.

Что же говорил по этому поводу пастор Лоран? Колдун дю Карафур был сожжен в Париже всего лишь двадцать лет назад за совершение тех самых обрядов, о которых речь шла сейчас, — «за то, что был связан с демонами и злыми силами тьмы, за то, что насылал на людей болезни и смерть». Я бросила быстрый взгляд на графа, но лицо его оставалось непроницаемым.

Мэтр Раймон держался совершенно спокойно; серебристые пряди волос ниспадали на плечи; казалось, что он слушает не приговор, а нечто совершенно иное, скажем пение дрозда в кустах.

Я видела каббалистические знаки, изображенные на стенах его кабинета, но никак не могла ассоциировать этого человека, практикующего лекаря и аптекаря, со списком прочитанных здесь злодейств.

Наконец чтение обвинительного акта было завершено. Человек в капюшоне по знаку короля сел.

— Было проведено тщательное расследование, — сказал король, обращаясь ко мне.