Стрекоза в янтаре

— Полегчало? — спросила я.

— Ммм… — Мускулы его спины расслабились, но он невольно поежился, когда я осторожно дотронулась до раны на шее.

— Ты бы не застрелил его, правда?

— За кого ты меня принимаешь, англичаночка? — со смешком спросил он.

— За шотландского труса или, лучше, за бессовестного разбойника. Как знать, на что способен такой тип? Если к тому же он еще и беспринципный сластолюбец?

Он рассмеялся вместе со мной, и его плечо затряслось под моей рукой.

— Поверни голову. Если тебе нужно женское тепло и сочувствие, сиди спокойно, пока я буду их демонстрировать.

— Ммм… Нет, — произнес он после небольшой паузы. — Я не смог бы убить его. Но после того как я унизил его в твоих глазах, я должен был дать ему шанс вернуть себе чувство собственного достоинства. Он смелый парень. И заслужил право реализовать это качество на практике.

— Никогда не научусь понимать мужчин, — пробормотала я, нанося на ранку мазь из ноготков.

Он взял мои руки и уткнулся в них подбородком.

— А тебе и не нужно понимать меня, англичаночка, — спокойно сказал он.

— Значит, женское тепло, любовь и еда? — засмеялась я.

В наших сумках я отыскала холодные лепешки, сыр, а также немного бекона. Напряжение и абсурдность последних двух часов, как оказалось, основательно меня изморили, и я с жадностью набросилась на еду.

Голоса окружающих нас людей смолкли, костер погас — казалось, на тысячу миль окрест не было ни одной живой души.

Джейми сидел прислонившись к дереву, лицо его в сумеречном свете звезд казалось унылым, но все тело излучало озорство.

— Я дал твоему герою слово, что не стану досаждать тебе своими отвратительными притязаниями. Я буду верен данному мной слову до тех пор, пока ты сама не позовешь меня разделить с тобой ложе. А пока я пойду и лягу с Кинкейдом и Муртой. Правда, Мурта храпит.

— И ты тоже, — сообщила я.

Я секунду смотрела на него, затем дернула плечом, отчего мое порванное платье соскользнуло с него.

— Ты уже провел соответствующую подготовку, теперь можешь завершать дело.

Я встряхнула другим плечом, и платье упало.

Его руки, словно горячий шелк, скользнули по моему телу.

— Ну ладно, — пробормотал он мне в волосы, — война есть война.

— Я вечно путаюсь в датах, — сказала я спустя некоторое время, глядя в густо усеянное звездами небо.