Стрекоза в янтаре

Четыре верхние панели образовывали крест, две нижние стояли стоймя, создавая сходство с раскрытой Библией. Когда-то Холируд был аббатством.

— He зайти ли нам в церковь? Там нам никто не помешает, и мы сможем спокойно поговорить.

Он был прав. Церковь, примыкающая к дворцу, была частью аббатства и годами не посещалась. Я медлила, не зная, как поступить.

— Послушай, женщина! — Он слегка встряхнул меня, затем отпустил и отступил на шаг. Свеча слабо освещала его сзади так, что лицо, обращенное ко мне, казалось всего лишь смутным пятном.

 — С какой стати я стал бы рисковать и проникать во дворец?

Хороший вопрос. Уж если он сумел, переодевшись, спокойно покинуть замок, улицы Эдинбурга и подавно не сулили ему никакой опасности. Он мог бродить неподалеку до тех пор, пока не встретит меня. Поэтому объяснение, которое он дал своему поведению, казалось мне убедительным: ему нужно было поговорить со мной, не опасаясь быть увиденным или услышанным.

Он прочел согласие на моем лице и немного расслабился.

Расправив плащ, подал его мне.

— Даю слово, что после нашей беседы вы вернетесь домой в целости и сохранности, мадам.

Я старалась прочесть его намерения по выражению лица, но оно было подобно маске. Глаза были неподвижны и ничего не выражали — точь-в-точь как мои собственные, когда я вижу их в зеркале.

Мы вышли в сумрак каменного сада, прошли мимо стража, кивнув ему. Он узнал меня. Я нередко выходила ночью, чтобы по срочному вызову посетить в городе какого-нибудь больного. Стражник внимательно посмотрел на Джека Рэндолла.

Если Джейми был занят, меня обычно сопровождал Мурта. В человеке, одетом так, как Джек был одет сейчас, никто не смог бы узнать капитана. Он ответил стражнику безразличным взглядом, и дверь дворца закрылась за нами, оставив нас в промозглой тьме.

Дождь только что закончился, но густые облака, гонимые ветром, все еще продолжали плыть по небу. Ветер развевал мой плащ, и юбки липли к ногам.

Я потуже запахнула тяжелые бархатные одежды и пошла за Рэндоллом.

Мы прошли в конец сада и, оглянувшись вокруг, быстро зашагали по траве к церкви. Дверь была перекошена и висела на одном крючке. Ею не пользовались в течение нескольких лет. Из-за строительных погрешностей здание считалось опасным, и никто не задумывался над его ремонтом. Я прокладывала себе путь через груды палых листьев и мусора, слабо освещенных рассеянным лунным светом. Вскоре мы нырнули в непроглядную тьму церкви.

— Здесь нас никто не услышит.