Стрекоза в янтаре

За два месяца его подозрительная враждебность к своему незаконнорожденному родственнику сменилась невольным уважением: Джейми прекрасно разбирался в военном искусстве.

— Джейми говорит… — начал он.

— Я прекрасно знаю, что он говорит, — перебил его старый Саймон. — Он постоянно это повторяет. В нужное время я приму свое решение. И заруби на носу, парень: когда дойдет до дела, ты ничего не потеряешь оттого, что чуточку подождал.

— Чтобы увидеть, кто победит, — пробормотал Джейми, аккуратно вытирая тарелку кусочком хлеба.

Старик бросил на него быстрый взгляд, но, видимо, решил проигнорировать замечание.

— Ты же дал слово Стюарту, — упрямо повторял молодой Саймон, не обращая внимания на недовольство отца. — Неужели ты собираешься нарушить его? Что скажут люди о тебе и твоей чести?

— То же, что в пятнадцатом году, — спокойно отвечал отец. — Большинство тех, что «говорили дело», мертвы, разорены или нищенствуют во Франции. А я все еще здесь.

— Но… — Молодой Саймон покраснел: обычный результат таких разговоров.

— Все, хватит, — резко прервал его старый граф. Он покачал головой, неодобрительно глядя на своего сына. — Боже, порой я жалею, что Брайен умер. Хотя он тоже был глупцом, но по крайней мере знал, когда надо помолчать.

И молодой Саймон, и Джейми вспыхнули от гнева и, обменявшись быстрыми взглядами, уткнулись в свои тарелки.

— А ты куда смотришь? — заорал старик, заметив мой взгляд.

— На вас, — спокойно сказала я. — Вы неважно выглядите.

Так оно и было, даже для его семидесяти.

Среднего роста, приземистый и широкоплечий, он еще недавно выглядел здоровым мужчиной, под рубашкой угадывалась крепкая грудь и твердые мускулы. В последнее время он как-то сморщился, усох. Под глазами появились темные мешки, кожа приобрела бледный, нездоровый оттенок.

— Ммфм… — промычал он. — Еще бы. Никакого покоя ни днем ни ночью. Немудрено, что на жениха не похож.

— Наоборот, — злобно сказал молодой Саймон, пользуясь возможностью вступить в разговор. — Так и выглядит жених в конце медового месяца, когда из него вышли все соки.

— Саймон! — воскликнула леди Фрэнсис.

За столом возникло некоторое оживление, и даже сам лорд Ловат искривил рот в улыбке.

— Да? Скажу тебе, парень, я бы не отказался пострадать от такой болезни.

Старик неловко задвигался в кресле и оттолкнул блюдо с вареным турнепсом, которое ему предложили. Взял стакан с вином, понюхал его и неохотно поставил обратно.

— Так смотреть не очень-то вежливо, — холодно произнес он.