– Я знаю, что мужчины предпочитают выпуклости, но твоя мать говорила, что я все их растеряла на тренировочном поле и обречена быть тощей, как тетива.
Грегор фыркнул.
– Милая, моя мать понятия не имела, что нравится мужчинам. – Ее тело было таким подтянутым и чувственным, таким чертовски возбуждающим, что, он подозревал, однажды сила и крепость плоти у женщин станут цениться. – Кроме того, я всегда предпочитал лук. – Он посмотрел ей в глаза. – Ты прекрасна. Настолько прекрасна, что мне придется настаивать, чтобы ты проводила гораздо больше времени за тренировками.
Хоть и не на тренировочном поле.
Ее брови сошлись вместе.
– А где тог…
Кейт не удалось закончить вопрос, потому что Грегор опрокинул ее на кровать и придавил своим телом.
Она удивленно вздохнула, а потом улыбнулась.
– В твоем плане есть одно слабое место.
Он вызывающе поднял бровь.
– И какое же?"
"– Что, если я не захочу подниматься? Что, если мне это нравится? – Кейт подвигала бедрами так, что его плоть скользнула между ее ног, набухшая головка соблазнительно упиралась в ее лоно.
Грегор немного покачал бедрами, дразня ее, пока ее дыхание не участилось и не превратилось в короткие хриплые стоны, доводившие его до неистовства.
– О, я думаю, ты захочешь подняться, Кэти. – Он немного погрузился внутрь, позволяя ей вобрать его на дюйм или два, прежде чем отступить. Грегор чувствовал, как она дрожит от желания, и ему понадобилась каждая капля самообладания, чтобы не войти глубоко. – Разве ты не собиралась научиться чему-то новому? Я не думал, что ты бросаешь начатое дело.
Он знал, что Кейт не устоит. Так же как знал, что, как только предоставит ей возможность, окажется на спине.
Так и вышло. Девчонка придала новое значение «тренировкам». У Грегора было такое чувство, что заниматься любовью с Кейт окажется совершенно новым опытом, который будет держать его в состоянии боевой готовности какое-то время.
Может быть, всегда.
В этот раз Грегор не отмахнулся от этой мысли.
Он позволил Кейт остаться.
– Что теперь? – спросила она, глядя на него сверху.
Его сердце сжалось в груди. Все словно остановилось. Она выглядела такой милой и в то же время такой неосознанно чувственной, с замершими на нем темными глазами, разметавшимися по плечам волосами и маленькой дерзкой грудью, гордо выставленной вверх. Грегору хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.
Он поднял руку и заткнул прядь шелковых темных волос ей за ухо.
