Она была мягкой и пышной, как аппетитное пирожное, тогда как Кейт выглядела твердой и жилистой, как кусок вяленого мяса.
Глядя на Шинейд, Кейт видела все, чем не была и не могла стать снаружи. Но под красивой внешностью Шинейд скрывалась самодовольная, избалованная и злая девица, и любой, кто этого не видел, был дураком. Мясо, может, и не так привлекательно, но от него больше проку.
Кейт надоело, что другая женщина заставляет ее чувствовать себя несчастной.
– Чего тебе надо, Шинейд? Ты же видишь, я занята.
При взгляде на Мадди губы Шинейд неприязненно скривились.
– С одним из ублюдков? Понять не могу, как ты пустила их под свою крышу. Если бы я была хозяйкой дома, то отправила бы их подальше.
При слове «ублюдок» и знакомом презрении Кейт вышла из себя. Презрении, которого она вдоволь навидалась в детстве.
– Но ты в доме не хозяйка, и, судя по всему, ею не станешь, так что это не твое дело.
Щеки Шинейд вспыхнули от злости, а выражение лица потеряло всю напускную невозмутимость.
– Ты так в этом уверена? Несколько минут назад у меня сложилось совсем другое впечатление.
Я бы сказала, лэрд был весьма заинтересован в более близких отношениях.
От акцента Шинейд на слове «близких» у Кейт все сжалось внутри. Он не станет!
– Очень в этом сомневаюсь."
"– Почему? Ты же не думаешь, что он предпочтет играющую в войну девчонку – в какое бы платье она не нарядилась – женщине вроде меня.
Кейт сжала кулаки. Ее умение пользоваться мечом и постоять за себя не делает ее мальчишкой.
Но жало Шинейд попало в крошечный уголок ее женского тщеславия.
– Дело не в платье, а в характере под ним. В какие изысканные ткани не заворачивай, тухлая рыба все равно воняет.
Элис и Дейрдре задохнулись. Шинейд стала красной, ее глаза запылали от ненависти.
– Характер? Ты наивная дурочка, Катрина. Мужчинам нужны красота и пышная грудь.
Кейт упрямо сжала рот.
– Не Грегору.
Она его знает. Он не такой. Кейт знает, как мало для него значит собственная внешность и как он ненавидит то, что она значит для других, хотя никогда этого не показывает.
Если Грегор женится, то из-за души и нрава, а не наружности.
Шинейд, может, и была жестокой и злобной, но отличалась удивительной проницательностью, и что-то в выражении лица Кейт, должно быть, ее выдало. Взгляд Шинейд пригвоздил Кейт, как почуявший запах крови хищник жертву.
– Господи, да ты влюблена в него! – Громкий раскат хохота оказался гораздо обиднее, чем Кейт могла себе представить.
