Стреляй! «Бог войны» (сборник)

Зайдя в класс, где шли занятия, я вежливо прервал занятия, попрощался с учениками, которые сначала застыли в молчаливом изумлении, а затем обрушили на меня град вопросов – почему, зачем, куда от нас, мы к тебе привыкли и прочее.

Я указал на дверь моим неизменным помощникам – Петру и Маше и, не попрощавшись с монахами, вышли из здания, сели в возок.

Толкнув в спину Потапа, я бросил коротко «домой». Возок мягко тронулся, я сидел в прострации. Оба помощника начали меня теребить вопросами – почему столь резко оборвалось начатое хорошее дело, кто в этом виноват, ну и конечно, самый главный – что делать.

Как мог я им объяснил, что, кроме меня, не виноват никто, хотя особой вины за собой не чувствую, дело во вскрытии вчера трупа, об этом стало известно из доноса учащегося митрополиту, меня сочли чуть ли не еретиком, хорошо на костре не сожгли. Все угнетенно замолчали. Даже мои помощники понимали, что с Филаретова распоряжения мы начали великое дело, обучение врачеванию на Руси. До нас никто этим целенаправленно и на государственном уровне не занимался. Обида глодала душу. Приехав домой, я заперся с помощниками в своем кабинете, и под жаркие споры о наших дальнейших действиях мы изрядно напились. Обеспокоенная Анастасия стучала в дверь, то прося открыть, то объяснить, в чем дело, раньше ведь такого не случалось. Проснувшись поутру с больной головой и выпив заботливо поднесенного холодного рассола, я чуть поправился и внятно объяснил Настеньке, что меня и моих помощников от дела отстранили, мол, почти еретики и нечестивцы.

Настенька моей обиды не разделяла, радостно захлопала в ладоши:

– Вот и хорошо, с этой государевой службой тебя совсем не бывает дома, все дела и дела. Вспомни, когда мы в последний раз любились?

Я честно попытался вспомнить, а действительно, когда? Настя наставила на меня палец:

– Вот! А в Рязани времени на меня и ласку хватало. Там ты мне и вещи покупал, подарки, баловал и ласкал, а сейчас дома и денег-то серьезных нет. Ты давно заглядывал в шкатулку? Все личные деньги спустил на школу, будто она твоя, а тебя в благодарность просто выкинули.

В принципе все ее слова были правдой. Но во всем этом был привкус горечи. Делать и думать ничего не хотелось, у меня отняли дело, в которое я вложил сердце и душу. Что ж, наука будет не связываться впредь с государством. Весь день я провалялся на кровати, есть не хотелось. Сам себе поставил диагноз – депрессия.

Плюнул на все и решил несколько дней отдохнуть.