Стреляй! «Бог войны» (сборник)

Подойдя к воеводе, спросил:

– Что думаешь, Пафнутий?

– Похоже, помощи долго ждать, если она будет.

– И я так же думаю, только людям не говори: духом падут, а дух в любой схватке – главное.

– Я уж и сам так решил, хотел тебя предупредить, да опередил ты меня.

– Думаю, шведы на приступ скоро пойдут, мы у них как кость в горле. Пока город не возьмут, к Вышнему Волочку или Твери не пройдут.

– Надо гонца в Тверь послать, псковские сейчас и другие города оборонить должны, и сам Псков оставить без воинов нельзя: не дай бог, эти отряды – лишь малая часть войска шведского, а основные силы в лесах сидят, ждут, когда войско из Пскова уйдет.

Давно свеи зубы на Псковщину точат, да и Новгородом не побрезгуют, только им не по зубам, велик больно.

– Пафнутий, как шведы на приступ пойдут, держать стены и ворота до последнего. Как ворвутся через ворота, всех защитников – сюда. Дальше кольев и телег не пройдут, лошади попадают, вот тогда бейте, рубите, колите. Упавшие не дадут другим в город прорваться. Только мне оставьте место – как ворвутся, разочек из пушки успею пальнуть, а уж как выстрелю – со всех сторон бить проклятых.

Мы отдохнули, кто хотел – перекусил, поел, почистил оружие. Люди сидели мрачные, видно, как-то просочились слухи, что подмога не скоро будет.

Шведы собрались с силами, бросились в атаку. Подскакав метров на сто, стали стрелять из мушкетов картечью по верху стены, буквально не давая поднять головы. У нас появились раненые и убитые. Часть шведов спешились и, подхватив брошенное бревно, устремились к воротам.

Удар! Ворота затрещали, но выдержали. Я прицелился в конных, что гарцевали чуть левее, и выстрелил из пушки, не очень удачно – для каменного дроба далековато – только двое упали.

Позвав на помощь ополченца, потащил кулеврину на площадь, к врытому чурбаку. Установил, зарядил, бегом помчался на стену, воеводов мушкет был там. Все сразу унести невозможно, кулеврина килограммов семьдесят, да мушкет около восьми, а еще порох и прочие причиндалы. Услышал шведский залп и высунулся со стены.

Пока они перезаряжаются, выстрелил из мушкета картечью. Успел увидеть, как один упал замертво, второй схватился за развороченную картечью руку – уже не воин. Едва пригнулся, как с противным чавкающим звуком в бревно надо мной впились картечины.

Пора уходить, тем более – ворота трещали, сыпались щепки. Я схватил мушкет, остатки пороха – не больше пары выстрелов из пушки, картечь для мушкета и торопливо спустился со стены.