Стреляй! «Бог войны» (сборник)

До полудня время ушло на перевязки, назначения. Освободившись, решил сходить на стены. У городских ворот толпились ратники, ополченцы, просто любопытные. Все были заняты – ополченцы жгли костры с водой и смолой в огромных чанах, ратники чистили и точили оружие, поднимались на стены – поглядеть на врага. Через какое-то время за стенами послышался топот копыт, из-за стен стали падать стрелы.

Несколько человек были ранены и, поддерживаемые ополченцами, направились к госпиталю. В ответ с городских стен тоже начали стрелять из луков, выстрелили несколько пушек.

Нападавшие отступили. Рыжий десятник пробасил:

– Пощупать подходили, дык это им не в голом поле впятером на одного нападать, авось отобьемся.

Я забрался на стену, осторожно выглянул в бойницу – враги были далеко, ни стрелой, ни из пушки не достать. Кое-где горели посадские дома, видно, с утра по ним успели пошарить незваные гости. Ладно, дома-то можно отстроить, лес недалеко. Людей жалко.

Снова поехал в госпиталь. Раненных тяжело не было, с легкими справились мои помощники.

Руки у них уже не дрожали, как вначале, работали сноровисто. Я еще в самом начале запретил прижигать раны огнем, обрабатывали их кипяченой водой и разведенным самогоном.

От городских стен донесся шум, крики, часто загрохотали пушки – опять на приступ пошли. В этот раз все продолжалось значительно дольше и к нам хлынул поток раненых. Пришлось надевать кожаный фартук и становиться на операции. К счастью, до рукопашной не дошло, все ранения были от стрел.

Поздним вечером с работой было покончено, уставший, я отправился отсыпаться, кажется, только уснул, как меня затормошили.

Анастасия трясла меня за плечо, за окном было темно.

– А, что? – спросонья соображалось плохо.

– Гонец за тобой, опять приступом пошли, раненых много.

Быстро собрался, Прохор уж запрягал возок. В госпитале на этот раз народу было много, раны были серьезней.

Оказалось, литвины под покровом темноты подтащили поближе к стенам осадные пушки и начали обстрел стен и ворот. Надо же, я спал так крепко, что и не слышал стрельбы.

Вновь работа до мельтешения в глазах, кровь, крики раненых, стоны умирающих. Так и встретил рассвет, на ногах и со скальпелем в руках. Вот наконец и этот поток обработан. Вышел из госпиталя, сел на завалинку. Какая-то женщина поднесла ковшик кваса, и его опорожнил.

Пока было тихо, снова отправились пешком к стенам. В воротах зияло две дыры от ядер, над которыми уже хлопотали плотники, на городских стенах кое-где тоже были видны разрушения.