Стреляй! «Бог войны» (сборник)

За прошедшие дни мы много разговаривали, и между нами возникли доверительные отношения. Как-то Карл спросил, почему я прозябаю в дремучей России, любая страна с удовольствием примет такого лекаря. Оказывается, прооперированный мною год назад француз расписал меня во всех самых лучших красках местной знати и послам, и теперь, учитывая, что я в Москве, многие жаждут со мной встречи. Не задумывался я ранее об отъезде в другие страны. Как говорится, где родился, там и пригодился. Еще не раз мы касались этой темы. Прошло десять дней, посол уже окреп, и я снял повязку.

Дав ему советы по дальнейшему – сборы трав, я подарил ему извлеченный камень. Карл был удивлен: эта штука была у него внутри?

Изумлению его не было предела. В благодарность Карл преподнес мне перстень с брильянтами и толстенную золотую цепь. Я поблагодарил и стал откланиваться. Карл остановил меня.

– Где ты остановишься, как сыскать тебя? Ко мне через день приезжают вельможи из иноземного приказа, очень хотят, чтобы ты их полечил.

Я еще не знал, где остановиться, и попросил его совета.

За эти дни я еще не был в Москве, не знал, где и какие есть постоялые дворы. Карл взял колокольчик и позвонил. Вошел слуга, коротко переговорив по-немецки, который я не понимал, посол сказал, что меня проводят в Немецкую слободу, к надежному человеку, владельцу очень хорошего постоялого двора, на полный пансион. Раскланявшись, мы с Прохором и сопровождающим слугой отбыли.

Москва не впечатляла. Большая, малоэтажная, с грязными улицами, по канавам текут отбросы, толчея.

Добрались до Немецкой слободы, сопровождающий меня слуга коротко переговорил с хозяином – толстым, краснощеким господином в европейском платье, в коротеньких штанишках, жилете и камзоле зеленого цвета, и мы въехали во двор.

Поселили нас с Прохором в отдельных комнатах, лошадь и возок поставили под навес. Везде было опрятно и чисто, весь двор был замощен булыжником. После того как я развесил в шкафу свою одежду, опустились вниз на обед. Подавали тушеную капусту со свиными колбасками, жареную курицу, отличное темное пиво.

Наевшись от пуза, отправились отдыхать.

Утром я проснулся от осторожного стука в дверь. На пороге с виноватым видом стоял сам хозяин. Коверкая русские слова, он извинился, что рано разбудил господина лекаря, но его ждут.

– Кто? – не понял я.

Молча я подошел к окну, распахнул – мамочка! На улице у постоялого двора стояло семь или восемь богатых карет, рядом с ними разодетые в пышные наряды дамы и кавалеры.