Строгий режим

— Ох, них…я! — прочтя, схватился за голову Стае, не веря своим глазам и перечитывая вновь. — Е…ануться легче…

— Чё, чё такое? — сразу подскочил к нему со шконки Лис и, увидев написанное, сделал изумлённое лицо и протянул: — Е…а-а-ать.

— Я сам о…уел, — качал головой всё ещё не пришедший в себя Стае.

— Не, ты прикинь, Валёк. Это ж пи…дец полнейший, — показывал маляву Вальку Лис, как будто тот её не читал. — Больше грева нам от него не будет. У пидора ж стремно брать, правильно?

— Я думал, ты из-за самого Протаса в ауте, а ты все о желудке своём, — укоризненно качал головой Стае.

— Да чё мне сам Протас? — тут же парировал Лис. — Сидят там, сами жируют, а нам шнягу всякую суют. Себе хлеб икрой намазывают, а нам маргарин загоняют. Ты поверишь, что ли, что они там грузинский чай пьют? Или вот эту шнягу курят?

Валёк не слушал, о чём спорили между собой здравый и рассудительный Стае, и этот подхалим Лис, всегда принимающий сторону сильных не зависимо от того, правы они или нет. Голова Валька сейчас болела о том, что если Протас, как написано в прогоне, шпилил на кума и отдавал ему людские малявы, то получалось, что и Валёк тоже помогал ему с информацией.

Он ходил по камере и молил бога, чтобы Протас, которому уже терять нечего, его не выдал. Так же он клялся господу, что больше никогда не будет связываться ни с чем подобным, просил простить его за это и не отдавать на растерзание строгачам. Да и свои, если со строгого режима скажут «наказать», не пожалеют. Этот же Лис первый и будет опускать своёго друга.

Валёк даже руки складывал в молитве на груди, но его спорящие семейники этого не заметили, как и его подавленного состояния.

Плетень был в отстойнике ещё с четырьмя заключёнными, которые не успели вчера пройти флюрку и анализы и остались на выходные здесь. После бессонной ночи все спали, но когда дверь открылась и завели ещё одного да ещё и с матрасом, подняли головы и уставились на него. Плетень, единственный из всех, кто обладал здесь матрасом и спал в трусах на чистом белье, заинтересовался новеньким больше всего.

Он-то сразу сообразил, что ему придётся долго жить здесь с этим человеком, по виду скорее всего с красным, на повязке которого в зоне было написано минимум «завхоз». Солидный вид и рослая фигура сразу вызвали у Олега уважение, а вся одежда и даже фирменная сумка, наверняка набитая всяким добром, говорили о том, что этот человек обеспеченный и будет здесь очень полезен.

— Здорово.