Строгий режим

Откуда сам? — спросил его Плетень, поднявшись и одевая футболку.

— С восемь семь, — каким-то потухшим голосом произнёс вновь прибывший, и только тут Плетень заметил, что при всём его солидном виде у него возле уха виднелся синяк, а на голове были две большие шишки и лицо его было таким, как будто у него умер кто-то из близких.

— Чё, закинули к блатным, а они узнали, что вязаный был по зоне? — сделал предположение Плетень, вспоминая своё попадание сюда с матрасом.

— Я там год просидел, — покачав головой, тихо проговорил пришедший как бы самому себе, — никогда не ссучил.

— Чё такое, уронили? — опять предположил Плетень, усмехнувшись. Но вспомнив, как ему самому досталось в общаковом отстойнике, сразу сделал серьёзное лицо и спросил, выражая свою солидарность: — Чё, пидоры эти блатные-голодные прессанули? Не ссы, земеля. Придёт и наше время. Меня Олег зовут. А тебя как? — Плетень проятнул ему руку.

Посмотрев на руку вновь прибывший поднял взгляд на Олега и тихо произнес, убирая свою руку под куртку:

— Меня Паха зовут.

— Ох, ё-о-о, — сразу всё поняв, с досадой протянул Плетень и убрал руку. — Неужто х…ем наказали, гандоны. А за что?

— Не ху…м, просто на парашу затащили, пока я в отключке был, — поспешил сказать Протас, что его никто не имел, но и вдаваться в подробности опускания тоже не стал. — Сказали что ссучил, малявки якобы куму отсылал от смотрящего. Но я ни при делах, клянусь.

И тут Плетня осенило и он вдруг сразу всё понял.

— Как, ты говоришь, тебя зовут? Протас, а имя, я не расслышал? — спросил он, уже наверняка зная ответ.

— Паха, — ответил Протас. — Щас прогон должен пойти, ну или вечером с нового корпуса, что сука и всё такое. Не при делах я, клянусь. Да и я здесь только до понедельника. Хозяин появится, и меня в одиночку переведут, так что я вас долго не стесню.

Плетень был в шоке от своёго открытия и не мог ничего сказать. Но наступившую тишину нарушил другой заключённый.

— Мы и сами здесь до понедельника, — сказал он. — Да ты не оправдывайся тут перед нами, при делах, не при делах. Или боишься, что мы ещё тут бить будем? Спрашивается-то с человека только один раз, а с тебя уже получили. В прогоне том же не будет сказано, чтоб порвать тебя?

— Нет, — покачал головой Протас.

— Ну вот, — продолжил тот заключённый, — только в курс ставят, чтоб знали, с кем имеем дело. Или будут иметь те, к кому дальше заедешь.