Что ещё ты сделаешь? Выльешь на меня новые оглушающие новости? Поставишь перед фактом, когда выбора по сути своей не останется? А потом спросишь: «А почему это ты меня не поддерживаешь, я же так стараюсь!». Глеб, ты мог бы со мной поделиться, ты ведь знаешь, как для меня это важно, чувствовать твою душевную близость, а вместо этого продолжаешь быть на расстоянии, – мужчина с недоверием смотрит на меня, но мне больше сказать нечего. – Извини, Глеб.
Отворачиваюсь, выхожу из кабинета и тихонько прикрываю за собой дверь.
В приёмной кроме меня никого нет. Поэтому никто не заметил, как я украдкой вытерла скатившуюся по щеке слезу. Я понимаю, что отреагировала бурно – очень эмоционально, не обдумав свои слова и не подумав о последствиях, но мне сейчас чрезвычайно обидно.
ГЛЕБ
За весь день мы с Юлей не обмолвились ни словом. И домой я действительно поехал один.
Вновь пустота и одиночество собственной квартиры осоловело играют на моих нервах.
Хоть я никогда и не жаловался на стрессовую неустойчивость, но накопленные переживания и усталость, по-видимому, всё же дают о себе знать.
Спиртным я балуюсь довольно редко. Нет желания. Да и предпочитаю мыслить на трезвую голову. Поэтому идея достать с полки давнишний коньяк отмёл почти сразу… Почти.
Понимаю, что не хочу находиться дома. Осознаю, что душа рвётся в другое место. Знаю, что здесь я скоро потону в собственном горьком одиночестве, сомнениях и своих несладких мыслях.
Но, несмотря на всё это, я за весь день не предпринял ни единой попытки обсудить с Юлей сложившуюся ситуацию."
"А чего она от меня ждала? Что я буду на каждом углу ныть по поводу последних событий? Что буду жаловаться на всех вокруг? Как бы она чувствовала себя рядом с таким слабаком? Да и к чему было портить вчерашний вечер? Омрачать счастливое возвращение плохими вестями? Один день не сыграл бы абсолютно никакой роли.
Да и зачем ей сейчас думать о работе, когда намного логичнее было бы взять дополнительные занятия? Я не могу сказать, что намеренно приложил руку к её увольнению. Но и настаивать на том, чтобы её не переводили и не отстраняли – тоже не стал. Разумеется, я хочу, чтобы её здесь ничего не держало. Но вряд ли смогу объяснить это Юле.
