Мальчик в прямом смысле слова отбивается от рук.
И тем не менее. В кабинете зреет конфликт. Юля сидит вся бледная, и, как может, старается откусываться от злобных, агрессивных нападок. Выясняются всё новые подробности и начинаются переходы на личности. Это нехорошо. В один момент я решил, что разглагольствование нужно прекращать.
Потянулся за своим портмоне, вытащил оттуда, не глядя, несколько купюр.
Наклонился к уху малька и тихонько прошептал:
– Тетрадь незаметно достань. Любую.
Ровно через минуту в моих руках красовалась свернутая трубой канцелярская принадлежность, внутри которой ждут своего звёздного часа аккуратно сложенные купюры.
Действие старо, как мир."
"– Я понимаю, что данный прецедент можно обсуждать бесконечно, но давайте договоримся так, – твёрдо взял слово и посмотрела на мамочку «пострадавшего» мальчугана. – Мы очень сильно, прямо-таки настоятельно просим нас простить, а также не производить никаких лишний действий. В конце концов, кому надо знать, что ваш мальчишка пытался приставать к своей одногодке с вполне понятным и логичным подтекстом прямо на территории школы? За что, собственно, и отхватил по морде! Пардон.
По благородному. Юношескому. Чересчур горделивому и напыщенному лицу. Будьте уверены, если данное происшествие выйдет за пределы этого кабинета, о нападении на школьницу станет известно специальным органам.
– Какое нападение? Ничего подобного и близко не было! Вы на что намекаете? – подумаешь, я немного преувеличил? От этого хуже уже никому не будет.
– Я никогда не намекаю. Привык выражать свои мысли чётко и без всяких потаённых смыслов. Григорий заступился за девушку. Это благородный и достойный мужской поступок. Конечно, его итог не слишком приятен для Вас… но мы действительно сожалеем. Безмерно. Примите наши искренние весомые извинения, – кладу на стол тетрадь и отодвигаю от себя, а ошарашенная родительница накрывает её сверху, раскрывает под столом и недоверчиво на меня смотрит. – Надеюсь, такой небольшой моральной компенсации достаточно, чтобы хватило на мазь от гематом и лейкопластырь.
Выражение лица женщины изменилось.
Интересно, этой суммы хватит, по её мнению, чтобы залечить душевные и физические раны сына, или попросит ещё? Всё в этом мире продаётся и покупается. Кто бы что не говорил.
Моей руки мягко дотронулась чья-то тёплая ладошка. И я точно знаю, чья.
– Глеб… – договорить я ей, разумеется, не позволил. Нечего во взрослые разговоры вмешиваться.
