Но за доверие отдельное спасибо.
– Хорошо, Глеб Викторович.
Зрительный контакт я разорвала с Солнцевым уже давно. Потому что мне очень неловко. Чувствую себя не в своей тарелке из-за наших совместных вчерашних приключений.
Я видела, какую сумму он не глядя вытащил из своего портмоне. Двадцать тысяч. Шикарно. Так как я всё же планирую вернуть ему деньги, для меня это означает вырвать нужную двадцатку из зарплаты и подарить этим упырям! А мне, между прочим, ещё Гришу в школу через пару месяцев вновь собирать! Никто ведь не просил Солнцева вмешиваться! А теперь вот я его должница.
Но это ещё только цветочки. Потому что пару раз за проведённое вместе время я успела поймать на себе его взгляд. И меня данный факт очень насторожил. Это был не самодовольный, властный и липкий восторг самца-Расторгуева, не неуверенное, вопросительное и восхищённое наблюдение мальчишки из вчерашней забегаловки. Это был вполне осознанный, строгий, изучающий взгляд самодостаточного и уверенного в себе человека, который с интересом наблюдает за новой привлекательной вещицей и раздумывает, стоит ли её приобретать или нет.
Хотя… Кого я обманываю? Как может не понравится искренний интерес такого мужчины? Остаться полностью равнодушной мне не позволило даже чувство осторожности и острого понимания, что подобный человек попросту не для меня. Точнее наоборот. Я не для него. Зачем вообще об этом думаю?
Гляжу вслед Солнцеву. Он потрясающий, несмотря на всю свою серьёзность, постоянный хмурый вид и траурное выражение лица.
Вновь испытываю странное желание обнять и долго-долго прижимать к себе мужчину с печальными глазами. Не знаю, как возможно это объяснить. В его взгляде всегда сквозит застывшая грусть, но вчера, когда Глеб Викторович угощал нас «ужином» и катал на своей машине, от непонятной внутренней тоски не осталось и следа.
Когда он возле дома предложил свою руку, чтобы помочь выбраться из машины, меня словно током ударило. Вот уж не предполагала, что всю ночь буду думать о своем «солнечном» начальнике.
Может, поэтому никакая дополнительная информация и не усваивалась? И как теперь быть? Как спрятать свой растущий к нему в геометрической прогрессии интерес? Лучше бы Солнцев вёл себя, как Расторгуев. Тогда бы никакие запретные мысли мою голову точно не посетили. Но нет. Глеб Викторович совсем не похож на своего заместителя, да и вообще ни на одного из мужчин, с которыми до сих пор мне доводилось общаться, так или иначе.
