Строптивая беглянка

И не я сбежал в Лос-Анджелес, даже не попрощавшись!

Она покраснела, подумав, что это можно свалить на жару.

– Полагаю, нам не стоит возвращаться к прошлому, не так ли? – натянуто произнесла она. – Наши отношения никогда не были очень серьезными.

– С твоей стороны это, может быть, так и было, – иронично заметил Стивен, – и я не вправе возмущаться тем, что ты даже не позвонила мне. Но моя мать заслуживала хоть какого-то объяснения. Она так тяжело перенесла твое исчезновение.

– Но у меня были на то причины, – смущенно произнесла Одри, чувствуя, что разговор приобретает нежелательный оборот.

Она беспомощно взмахнула рукой. – Прошу извинить, но для меня оставался только такой выход из создавшейся ситуации.

– Сейчас? – растерялась Одри.

– Ты собираешься выгнать меня?

– Ты спрашиваешь как сын Сесилии Харлан или газетный репортер?

– Но я же сказал, – Стивен развел руками, – я работаю не в газете, а на телевидении.

– На телевидении! – возмутилась Одри. – И ты думаешь, мне от этого легче?

– Тебе вообще об этом не нужно думать, – сухо заметил Стивен.

 – Но, нравится тебе или нет, поговорить нам придется во имя нашего прошлого.

Во имя прошлого… Одри глубоко вздохнула.

Он укоризненно взглянул на нее, и, хотя Одри не чувствовала себя виноватой, она решила пойти ему навстречу.

– Ладно. Возможно, я была в какой-то степени не права, но ты должен понять меня, понять мои чувства.

– Понимаешь? – недоверчиво переспросила Одри.

– Во всяком случае, могу догадаться.

– Но это вовсе не означает, что я готова откровенничать с тобой.

– Это я вижу. Но все же могу я присесть? – Он указал на плетеное кресло.

Отказывать нет причины. Ей придется поговорить с ним, даже если вернется сын. С этим она справится, хотя другого выхода нет. Надо выяснить все детали. Иначе придется провести следующие месяцы в ожидании кого-нибудь еще.

Поэтому она согласно кивнула, глядя, как Стивен устраивается в кресле. Он скрестил ноги, плотно обтянутые джинсами, и Одри удивилась, как можно так одеваться в столь жарком климате.

Брюки как будто прилипли к его мускулистым ногам, выделяя одновременно мужские достоинства Стивена…

В горле пересохло от неожиданных воспоминаний, и она отвернулась.

– Может, хочешь кофе? – поспешила она спросить, пытаясь скрыть волнение. Боже мой, какие глупости она позволяла с ним, когда он был совсем юношей! Нельзя больше глупить, когда он стал взрослым мужчиной.