Строптивая беглянка

 – Дорогая, о том, что происходило, я догадалась с самого начала. Я же видела, как он смотрел на тебя. И его внезапное желание так часто бывать в Гринланде… Мне все стало совершенно ясно.

Одри удивленно посмотрела на нее.

– Так почему же вы не остановили нас?

– Я не знаю. – Одри попыталась придумать какой-то выход. – Ну, перестали бы приглашать меня в Гринланд для начала.

– И ты действительно думаешь, что этого было бы достаточно? – Голос Сесилии звучал отрешенно. – Разве вы не встречались в Лондоне? Если бы я вмешалась, то могла бы потерять сына.

Одри совершенно растерялась.

– Сэр Харлан ничего об этом не знал. Теперь он, конечно, в курсе дела. Но тогда я объяснила ему своеобразное поведение Стивена употреблением наркотиков.

– Вы меня ненавидите?

Сесилия беспомощно развела руками.

– Как можно ненавидеть человека, не зная его? – сказала она печально. – То, что ты сделала, очень жестоко, но я верю, что у тебя были на то основания. Мне хотелось бы знать, что ты собираешься делать сейчас.

– О, Сесилия, – из глаз Одри потекли слезы, – что я могу делать? Скажите мне, как я должна поступить, и я послушаюсь.

 – Она нерешительно посмотрела на леди Харлан, потом храбро продолжила: – Вы хотели бы увидеть Кена. Понимаю. Я привезу его к вам. Скажите только когда.

– Это не так просто.

– Да, – покачав головой, Сесилия отвела глаза в сторону. – Я не думаю, что Стивен захочет видеть его. Он решил вычеркнуть вас обоих из своей жизни.

Это был неожиданный удар, и Одри даже слегка покачнулась, как будто ее действительно ударили.

Она предвидела возможность такой реакции со стороны Стивена, но все равно услышать это из уст его матери… Она промолчала, а Сесилия, посмотрев на нее, произнесла:

– Разве это удивляет тебя? И ты этого не хочешь, не так ли? Стивен рассказал нам, что ты скрыла от него, кто отец твоего сына. И если бы этот мерзкий Трейси не сообщил ему, что ты была беременна, когда внезапно исчезла, Стивен так никогда и не разобрался бы в этом деле. А эта старая фотография только послужила ему еще одним доказательством.

Одри перевела дыхание.

– Я хотела сказать ему…

– Так почему же не сказала?

– Потому… потому что… потому, что он спал со мной… – Потому, хотела она добавить, что я поняла: он может причинить мне боль…

– Потому, что он тебе неприятен? – спросила Сесилия. – Может быть, ты вообще хотела вычеркнуть этот период из своей жизни?

– Тогда в чем же дело?

– Потому, что я люблю его, – с болью произнесла Одри. – И Кен наш с ним сын.