Строптивая жена темного принца (СИ)

— А как же та ночь на маскараде? Как тогда закончился мой приступ? — я хотела проявить ясность.

— Ах, это… — принц склонился ко мне. — Ты тоже кое-что попросила. Я это сделал, и ты заснула. Тогда я подумал, что это случайность.

— Я уже говорил тебе, что не буду пересказывать события той ночи. Ты вспомнишь их сама.

— Расскажи, — потребовала я, ударив его в грудь.

На мгновение Райнхарт завис. Он смотрел на мое лицо. Тщательно изучал его. При этом принц нежно водил большим пальцем по щеке. Прикосновение вызывало трепет в груди и предательский румянец пополз по коже.

Оставаться холодной и не реагировать было невозможно. Ей-богу, иногда нежность худшая пытка.

Райнхарт приблизился ко мне. Его губы почти коснулись моих.

— Нет, — наконец произнес он.

— Да что же там произошло? — в сердцах проговорила я.

Принц промолчал. Вместо ответа он прильнул к моей шее. Провел дорожку из поцелуев к впадинке между ключицами.

Его пальцы коснулись основания рукава и потянули вниз. Платье, которое так и осталось расстегнуто, поползло вниз вместе с лифом.

Мое плечо полностью оголилось. Райнхарт принялся целовать его. Платье спускалось ниже, как и поцелуи моего жениха. Он еще не добрался до моей груди, но та уже отяжелела и стала до предела чувствительной.

Стыдно признаться самой себе, но как же мне хотелось, чтобы принц сдернул платье и потрогал напряженные соски. Стыдно, что никакое проклятие сейчас не диктовало мне желания. Я хотела этого сама.

И, демон подери все на свете, а можно ли было этому сопротивляться? Можно ли устоять, когда тебя так желают?

Я по привычке упиралась Райнхарту в грудь.

Словно одержимый принц целовал и ласкал мое тело. Поверхностные нежные поцелуи сменялись яростными и грубыми. Он долго ласкал языком и губами верхнюю часть груди. Наслаждался мной, заигрывал.

А потом рывком дернул платье и оголил напряженный сосок.

— Ах, — я ощутила, как теплые губы обхватили чувствительную кожу, как влажный язык касается вершинки.

Принц еще дернул платье. Оголить грудь полностью не получилось.

— Дурацкое платье, — Райнхарт приподнялся, взялся обеими ладонями за вырез и начал рвать. Ткань трещала, поддаваясь напору.

Вот так. Без всякой магии, ножа или чего-либо еще. Только сила. Простая, совершенно обыкновенная, что заключалась в руках моего жениха.

Разорванное платье полетело на пол.

— Оно не было дурацким, — возмутилась Каролина, бросившись за одеждой. — Оно мне нравилось.