Я стучать – с потолка льётся, по стене бежит – а ты дверь не открываешь. Знаю, что дома – видела, как ты зашла, а что выходила – не было такого. Ты всегда пешком поднимаешься, мне в глазок хорошо видно!
И Юля мысленно кивнула – соседка была ещё тем партизаном, да! Без неё в подъезде не обходился ни один скандал, она всегда знала, кто во сколько ушёл, когда и с кем пришёл, и что при этом нёс.
- Вода течёт, ты не реагируешь – я позвонила в ЖЭК и заставила их прислать слесаря и участкового. Ну, дверь вскрыли, а ты в ванне – на дне.
И не дышишь. Хорошо, у меня связи в медицине – я позвонила на пост, и девочки мигом отправили Скорую – дежурила бригада Долицкой, - так что тебе повезло ещё раз. Лидия быстро поняла, что ты ещё жива и вместо морга тебя отправили в реанимацию. К утру откачали, но вот беда – ты всё забыла!
- Всё? – машинально переспросила Юля.
«Умный ход, графиня не растерялась! Понятно, что она попала в совершенно незнакомые условия, прикинуться жертвой склероза было самым правильным решением! Иначе её отправили бы в психушку…»
- Всё – торжественно заверила её Татьяна Алексеевна.
– Ни имени, ни адреса, ни подруг – будто предыдущую жизнь у тебя из головы начисто стёрло. Правда, выяснилось это не сразу, а когда ты пришла в себя.
- После обморока?
- После пневмонии. Ты же наглоталась воды, и две недели тебя пытались поставить на ноги. Всего десять дней, как ты, наконец, перестала температурить и начала вставать.
- Так, а при чём тут пост?
- При том, девонька, что я за тобой все эти дни смотрела.
Знаю же, что нет у тебя никого, а мужчина твой, я ему звонила с твоего телефона – Павел, правильно?
- Павел, - повторила Юля и удивлённо отметила, что это имя больше не вызывает у неё никаких эмоций.
А ведь она почти сутки прорыдала, когда Паша сообщил, что они должны расстаться! Теперь же внутри даже ничего не дрогнуло…
Наоборот, сравнивая бывшего с его светлостью, Юля не могла не признать, что сравнение это отнюдь не в пользу Павла! Хотя он её не шантажировал и не собирался после совместной ночи сдать другому в аренду.
В смысле, не предлагал подобрать ей покровителя."
"Герцог, конечно, гад и перед ней виноват. Но это не только его вина – в какой среде вырос, по тем правилам и живёт. И ведь потом он пытался исправиться: стал внимателен и почти мил. Но она не захотела его прощать! А теперь у неё это не получится, даже если этого очень пожелать!
«Господи, я уже его оправдываю, что ли? – пронеслось в голове. – Его графиня за меня простит. Наверное.
