"Александра Берг
Строптивая истинная в Академии Драконов
1
От слабости кружилась голова. Перед глазами летали разноцветные мушки, словно кто-то рассыпал горсть конфетти.
Тело не слушалось совершенно. Больше всего горело правое плечо, будто мне не просто переломили кость, а провернули её несколько раз.
Я лежала на кровати настолько жёсткой, что каждый позвонок отзывался глухой болью, а перед глазами проносились воспоминания — мои и... почему-то чужие одновременно.
Вот я перехожу дорогу, в кармане настойчиво звонит телефон, я беру трубку и…
Дальше провал, чёрная пустота, которая постепенно размывается, превращаясь в яркую сочную зелень летнего сада.
Я вижу лица... такие тёплые, светлые, улыбающиеся.
Мама?
Папа?
“Нет” — мысленно помотала головой, морщась от боли.
Это не могут быть мои родители. Ведь я сирота. Всё детство провела в детском доме, а в восемнадцать меня просто вышвырнули на улицу, как ненужную вещь.
Целый год я выживала в промёрзшем общежитии, где из крана текла ржавая вода, а по стенам ползали тараканы.
Столько же времени обивала пороги всевозможных инстанций, борясь за то, чтобы мне выделили отдельную квартиру. Нервов убила немерено… Сегодня, под Новый год, словно подарок от Деда Мороза мне, наконец, вручили ключи! И вот... а что, собственно, ""вот""?
Картинки в голове продолжали перемешиваться, словно кто-то встряхивал калейдоскоп моей памяти.
Поначалу они были светлыми, наполненными теплом и радостью, но с каждой секундой становились всё темнее, мрачнее, тяжелее.
Промелькнуло чьё-то искажённое злобой лицо, звон разбитого стекла, крик.
..
Чей это крик? Мой или чужой?
Я попыталась пошевелиться, но тело словно налилось свинцом.
Где я?
Что произошло после того звонка на переходе?
Почему в моей голове чужие воспоминания? Обрывки чьей-то жизни, что никак не желали складываться в единую картину?
Вопросы роились в голове назойливым роем, но ответов не было. Только эта бесконечная карусель чужих образов, от которых к горлу подступала тошнота.
— Она жива, — не слишком радостно донеслось из темноты.
Преодолевая слабость, сковывающую тело ледяными тисками, я с трудом разлепила глаза.
Зрение, сначала затуманенное, медленно прояснялось.
Я находилась в какой-то тёмной каморке, пропахшей сыростью и плесенью.
Единственным источником света служило крошечное окошко под самой крышей, через которое едва пробивался слабый серый свет.
Похоже, это был чердак. Сквозь зияющие дыры в крыше проникал снег, покрывая пол тонкими белыми островками.
