И что Лара лучше, и где, собственно, Лара, и как она отреагирует, ведь считались, что она нынешняя пассия Левина.
Звоню Нику. Не берет. Предсказуемо. Увижу — прибью. Ярослав звонит.
— Саша. Не знаю, в курсе ты еще или нет того, что сделал Ник.
— В курсе. На его месте я бы уехала из города на время, потому что если он в городе, я его найду и…
— Он уехал на гастроли.
— А, да, забыла, что собирался. Подготовился, змееныш.
— Саша, ты ведь сейчас дома?
— Да.
— Одна?
— Да…
— Я поднимаюсь к тебе.
Что? Зачем? Резкий звонок в дверь заставил вздрогнуть.
Открываю, а за дверью Ярослав собственной персоной. Не спрашивая, он шагнул внутрь моей квартиры, закрыл дверь и обнял меня так крепко, что косточки, кажется, затрещали.
— Сашенька, не переживай. Думаю, все можно поправить. Хочешь, я позвоню твоему молодому человеку и все объясню? Что ты не виновата, что это я, не спрашивая, тебя целовал? — Левин говорит утешающим тоном, одной рукой держит, а другой уже начал успокаивающе гладить по спине. А, нет, теперь пониже.
— Боюсь, ему уже ничего не получится объяснить, он сделал свои выводы, — отвечаю мрачно.
Судорожно вздохнула. Не из-за нахлынувших чувств, это Ярослав опять меня так сильно к себе прижал, что воздуха резко стало не хватать.
— Ты плачешь? Пожалуйста, только не плачь.
Да я, вообще-то, и не собиралась. А Ярослав продолжает активно утешать. Гладит и лапает уже везде, где только можно и нельзя. Приятное такое нестандартное утешение.
— Ой.
Видимо, для усиления процесса утешения Левин подхватил меня, но только чтобы тут же уложить на мохнатый ковер.
Сам продюсер оказался сверху и прижимает так сильно. От поцелуя в ямочку над ключицей у меня все внизу живота будто сжалось.
— Ярослав, — произношу как можно строже. Не действует. Чужие руки забираются под мое домашнее платье. — Слава! — простительно и на выдохе. Невольно выгибаюсь от нахлынувших ощущений."
"Кладу руки на мужские плечи, чтобы отодвинуть от себя Левина. Получается у меня как-то плохо и неубедительно, что ли.
Ярослав со своих плеч мои руки снимает и отводит их мне за голову.
Удерживая за запястья, продолжает целовать, но уже шею. И теперь двигает бедрами так мягко, ритмично. Вверх и вниз. Это и пугает, и в то же время прямо завораживает, вызывая еще более сильное томление внизу живота.
— Слава! В конце концов! Что это такое?!
Левин отрывается от меня, поднимает голову, хитро прищурившись и обезаруживающе улыбнувшись, отвечает:
— Утешение.
— Странное оно какое-то.
— Как умею.
