Струна времени. Военные истории

Но потом, когда еще посидели, еще выпили, еще поболтали, оказалось, что есть вопрос еще более животрепещущий…

Тут-то и выяснилось, отчего практически каждый прохожий-проезжий косил украдкой на один из наших «Студебеккеров». Следовало бы самому догадаться. Тент был убран, и любому видно, что в кузове, помимо прочего, стояли четыре железных бочонка керосина, трофейного, немецкого. Ну да, конечно. Что у нас, что у поляков при оккупации самым ценным товаром были соль и керосин.

Между нами, порой, когда случалось вербовать источники из местных – ну бывало, что уж там – частенько их, как на живца, подцепляли именно что на соль и керосин.

Так что наши нисколечко не удивились, когда вскоре разговор плавненько так съехал на этот именно предмет. Не особо и тонкими намеками интересовались, не помогут ли панове унтера раздобыть керосинчику, конечно, не оставшись при этом внакладе.

И о соли зашел разговор – на здешних базарах, я сам видел, ее продавали чайными ложечками, а вот для военных, мужички прекрасно понимали (особенно старый вояка Богусь), соли при кухне всегда хватает, и никто над ней особо не трясется.

Наши пообещали продумать толком, как все это провернуть незаметно для офицеров, – а детали, сказали они, в следующий раз обсудят. Местные повеселели. Когда «панове унтера» об этом рассказывали, я уже знал, что разрешу цинично пустить на сторону немного казенного имущества – для наших керосиновых ламп и одного бочонка хватило бы выше крыши, к тому же у нас были еще аккумуляторные фонари образца шахтерских.

Керосин нам выдали с большим запасом именно что ради, казенно выражаясь, «установления доверительных связей с местным населением». И соли у нас хватало. Так что торговлю следовало санкционировать без проволочек. Я еще ухмыльнулся про себя: пусть убедятся, что «эти красные» на жизнь смотрят практично, и унтера у них потихоньку сбывают на сторону казенное имущество, как нормальные люди. К таким доверия больше, а нам тут, если немцы и дальше будут тянуть, здесь еще жить да жить…

Оба, изложив все подробно, замолчали, видно было, что больше им рассказывать нечего.