Струна времени. Военные истории

Она девушка взрослая и одинокая, пусть делает что хочет, только бы не в ущерб делу.

Неловкое какое-то молчание стало затягиваться. И я кивнул на букет из белых цветов:

– Что за красота? Явно что-то знакомое, а названия вспомнить не могу…

– Кувшинки, – сказала Катя все с той же мечтательной улыбкой. – Их еще ненюфарами называют. Выше, в сторону гор, километрах в трех есть озеро, их там много…

Я усмехнулся:

– Похоже, Катерина, зацепила ты хлопца всерьез. Иначе не ходил бы в гору три километра за кувшинками.

И ведь наверняка пришлось еще в воду лезть – я что-то смутно помню, что у берега они не растут…

Она ничуть не смутилась. Только шальные бесенята в глазах:

– Может, и зацепила…

Ох, как у меня язык чесался порасспрашивать ее о подробностях, которые она наверняка уже знала! Кто такой, что тут делает, отчего щеголяет в таком виде. За два часа они наверняка о многом успели поговорить, девушки – создания любопытные, и уж эти вопросы Катька, кровь из носу, непременно должна была ему задать.

С одной стороны, выглядит все это совсем безобидно. С другой, профессиональной, как ни крути, казенно именуется «попыткой инфильтрации в группу постороннего человека». И, строго говоря, личность сия подлежит проверке. Ну вот такая у нас была профессия, да и операция шла серьезнейшая, уж если она на контроле у Ставки, значит, непременно и у Самого…"

"Однако, вот черт, мне как-то неловко было тогда выспрашивать ее дотошно о подробностях. Я ведь ее не на задание по сбору информации посылал наподобие Сидорчука с Томшиком, я ее просто-напросто отпустил пару часов погулять по лесу с молодым человеком.

Ну вот неловко как-то. Благо кое-какие выводы о том, что дела идут мирно и благолепно, можно сделать уже сейчас. Во-первых, хлопец, несомненно, по-прежнему держался галантно, или, как выражаются поляки, гжечно – иначе не выглядела бы она столь довольной, я бы даже выразился, романтично умиротворенной. Катькин характер прекрасно известен: поведи он себя как-то не так, сто процентов повторилась бы история с тем ухарем-авиатором, и вернулась бы она из «увольнительной» гораздо раньше, уж безусловно, не в столь радужном настроении. Во-вторых, опять-таки несомненно, он и не пытался задавать подозрительных вопросиков, иначе Катя непременно бы об этом доложила, и немедленно. Бесенята в глазах бесенятами, а с дисциплиной и ответственностью у нее обстояло наилучшим образом, было время убедиться.