Струна времени. Военные истории

На следующую ночь прогалину мы оцепили заранее, оставаясь в лесу, – полная ясность будет только после прилета планера, могли вместо него на костры и бомбы сыпануть в виде издевательского привета, дав понять, что игра наша разгадана… В два ноль один наш радист получил короткий условный сигнал, означавший, что немец-радист (а куда бы он делся?) четырежды отстучал предписанные цифры – судя по новой частоте, предназначавшиеся уже экипажу вылетевшего самолета. Ровнехонько в два пятнадцать – мы, когда потребуется, можем быть аккуратистами не хуже немцев – ярко вспыхнули костры, щедро политые керосином из того самого бочоночка, который немцы сбросили окруженцам вместе с прочим и велели не расходовать до особого распоряжения.

Запалив костры, ребята вновь укрылись в чаще.

Дальше все шло, в общем, привычно, предстоящая акция была гораздо проще радиоигры с ее томительной неизвестностью. Минут через пять высоко в небе послышалось знакомое нытье немецкого самолета – и, не успело оно утихнуть вдали, как над крайними деревьями появился бесшумно снижавшийся силуэт, заслонявший звезды длинными крыльями и округлым фюзеляжем…

Планер остановился, преодолев примерно две трети прогалины.

Почти сразу же оттуда мигнули сильным фонариком: тире-точка-точка. Мы тут же ответили: точка-точка-тире. Фонарик почти сразу же мигнул еще дважды, что означало приказ для майора: подойти к планеру со своими людьми. "

"У нас, как в хорошем ателье или пошивочной мастерской: желание клиента – закон… К планеру с понятной поспешностью направился майор, тот самый, настоящий (мы его с самого начала держали под рукой). С ним шли, как заказано, десять его людей – на вид типичнейшие окруженцы, разных родов войск, потрепанные и небритые. Однако все до одного были нашими, включая вашего покорного слугу.

Почти полная луна стояла высоко, и майора те, в планере, должны были опознать издали – а вот разномастных окруженцев, на что и был расчет, хрен кто опознает.

Немцы – аккуратисты. Личные дела офицеров с фотографиями хранились в соответствующем отделе ОКХ, Главного командования вермахта, а вот на унтеров и уж тем более рядовых таких досье никогда не заводили, фотографии были только у них в «зольдбухах», солдатских книжках, каковые при служивых и оставались.