Струны черной души

Не важно, как на самом деле, но я искала ее. И нашла. И почувствовала запах живого ребенка. Я вынесла его из смерти. Да, мне показалось, что это дочка. Я не сентиментальна, но я больше не выношу жестокость — ни людей, ни судьбы. Не дай бог, наступит еще одно утро.

Андрей вышел на кухню, вернулся с таблетками и стаканом воды.

— Выпей, это дали врачи. Точно поможет уснуть. Только скажи: матери девочки позвонить?

— Пошла она к черту! Пошла! К черту! — На этом я выдохлась, поплыла в действительно сильный лекарственный омут.

Последнее, что я помню из того утра, — Андрей накрыл меня свежей простыней, которую достал из комода, тихо сказал рядом с моим ухом:

«Спи, Ита. Богиня огня и слез».

Прошло два дня провала, когда сознание было горше, больнее и жарче, чем ночные кошмары. Во время второго визита медсестра сняла с рук бинты, сказала:

— Хорошо на вас заживает.

— Это есть, — кивнула я. — Может, только это.

Было еще больно по обычным критериям. Но после того, что было, — вполне терпимо.

Я, наконец, как следует помылась.

Андрей явно выносил его перед уходом. Но на дне лежали два окурка его сигарет.

Я вытащила эти бычки, удалось раскурить. То, что сейчас нужно.

Я не курила до тюрьмы. А там научили спасаться крепким дурманящим дымом от всего на свете — и от тоски, и от любых болезней.

То, что курит Андрей, — сладкий мед по сравнению.

Так и я другая. Смыла давно всю закалку, оттерла до прозрачности дубленую кожу, запустила нежные и ядовитые стебли чувств в закрытую душу.

Проглотила и завтрак, сварила кофе.

Черт, всего лишь остатки ожогов на руках, а какая скованность и беспомощность. Благодарите, люди, по утрам небеса за каждую целую руку и ногу в отдельности. И думайте о калеках.

Включила телефон, удалось перезвонить папе. Удалила звонки от Павловой и Игоря.

Сергею просто отправила слово: «ок».

На большее не хватило.

Устала так, как будто сутки рыла окопы. Добрела до кровати, хотела прилечь. Но звонок в дверь. Такой знакомый звонок — рука сначала касается кнопки слегка, а затем жмет уверенно и требовательно. Открыла, потому что пришло время посмотреть на Игоря.

Если бы он явился с того света, то выглядел бы так же. Не похудевший, а высохший. Лицо в скорбных морщинах, взгляд горячий, воспаленный. Из сухих губ вырвался какой-то невнятный возглас.