Струны черной души

Я увидела только, как Сотникова вскочила с салфеткой в руках и бросилась к Гришину, чья белая рубашка и серый пиджак были в мокрых пятнах красного вина.

Большой разбитый бокал лежал между ними.

То ли медсестра оказалась криворукой, то ли сыщик у меня очень ловкий. Скорее всего и то и другое.

Сотникова с красной рожей стала промокать Гришина, что-то приговаривая. Его лицо окаменело от скрытого бешенства, но он не сделал ни одного лишнего движения, не стал возмущаться. Просто отстранил ее брезгливо. Встал и молча пошел к выходу.

Когда проходил мимо меня, я заметила, что узкие губы произносят почти беззвучно: «Черт бы ее побрал».

Сережа сделал мне знак, я вышла и постояла за углом, пока он не вывел Сотникову. Она была возбуждена и, как мне показалось, довольна.

Сережа остановил такси и перед тем, как запихнуть ее, дал деньги таксисту, а ей поцеловал руку.

Мама дорогая, эта корова расплылась от восторга.

Это у него называется: процесс пошел.

Мы сели в его машину. Он молчал, явно выжидая, когда я поделюсь впечатлением.

— Вкусный был суп, — сказала я задумчиво. — И да. Тома никогда не видела Гришина, как он не знает ее. Понятия не имеет, если точнее.

— Совершенно верно, — подтвердил Сережа. — У него другой круг знакомых. В нем, к примеру, есть Эльвира Сергеева, жена твоего работодателя. Совсем недавно Гришин отмечал маленькое семейное торжество тут же, в очень избранном, дружеском составе. Среди приглашенных гостей была Эльвира Сергеева с мужем. Именно так и было написано в списке для охраны: Эльвира с мужем.

— Ты о чем? — от неожиданности я вздрогнула.

— Ни о чем. Прослеживаю нить.

— Какая же мерзость — и твоя профессия, и твои привычки. Ладно, тогда скажу. Сегодня ночью Игорь сказал, что хочет развестись с женой. Я так поняла, что из-за меня. Скажи что-то ужасное по этому поводу.

— Марго, я скажу тебе просто правду. Ты редкая женщина, очень красивая, соблазнительная, еще и умная ко всему, что в принципе лишнее. И я понимаю Сергеева, видел фото его супруги. Но у любых коварных замыслов свой путь.

И механизм, который его прокладывает, не знает пощады. Чья-то прелесть, как и чья-то жизнь, становятся иногда всего лишь сопутствующими товарами. И в лучшем случае их не нужно истреблять, как помехи. Этот механизм в таком мозгу, который просчитывает только расстояние к цели. Во имя чего, часто становится понятно после преступления. Надеюсь, ты меня правильно понимаешь: все это теория, не имеющая пока отношения к конкретным людям.