Струны черной души

Если бы получилось с папой, если получится с папой, то останусь толь- ко я. И вы же не думаете, что заказчик стольких преступлений какой-то поставщик устриц, никогда не выезжавший из Испании?

Ясно только, что этот тип — чей-то исполнитель, с кем-то в доле. То есть резервный вариант завещания должен быть тетей уничтожен. Без доказательств преступности замысла. Вот и это я должна ей внушить. Хоть бы она еще соображала.

Я не суд. Я слабая женщина, которая должна попытаться спасти жизнь папы, в идеале свою. Тетя — обманутая дура.

Да, Вася повидался с тетей Изабелл. Она живет с двумя служанками и сиделкой.

Вася говорит, она в уме, хотя и небольшом. Она поняла, что он студент, который приехал на каникулы и пришел с нею повидаться по моей просьбе. Он купил в ближайшем супермаркете фрукты, пирожные и вино, сказал, что это я передала.

Тетя плакала от умиления, называла меня деточкой. И передала мне на память булавку с коралловой розочкой. Прошептала: «Пусть приедет на мои похороны. Она все узнает».

Великая интриганка, блин.

Но я вдруг заплакала тоже среди ночи, глядя на эту смешную булавку.

Вася хорошо описал мрачную, скудную, одинокую жизнь умирающей старухи, стерегущей в нетронутости огромное богатство для той, которая всего лишь унаследовала лицо главной и самой яркой представительницы нашего рода.

Да, для меня род — это пустой звук.

Я понимаю только связь близких душ, цепи из горячей крови тех людей, которые стали настоящим, а не мифическим содержанием моей жизни.

Но любовь Изабелл вдруг достала меня в моей защищенности от лишних сантиментов.

Бедная, несчастная, жалкая и все же невероятно гордая эта миллионерша, которая создала себе святыню из портрета.

Как жалко ее. Как жалко меня.

Я стала нищей из-за этого богатства, которое мне и при хорошей жизни было не нужно.

— Это все только предположения, — объяснял мне на следующий день Сергей. — Обычное, самое, кстати, банальное предположение. Нет более веского мотива преступлений, чем деньги. Нам нужно только время, чтобы разобраться.

Не дается никак связь между всем, что произошло. Ты же понимаешь, прошло время. Но есть — пусть поверхностная — связь подозреваемых, есть приблизительный круг.

— Ты так мне доступно объясняешь, я в восторге. Скажу и я тебе одну простую вещь, которая понятна даже дилетанту. Вы, несомненно, все раскроете, найдете и даже кого-то возьмете… На моем трупе. Это будет точно, железно и по горячим следам. Верю: справедливость восторжествует.

— Ценю и понимаю твой сарказм.