Студент из прошлого тысячелетия

Отказ не принимается.

— Мне и в надзоре хорошо, — бурчит здоровяк.

— Кто-то вырезал Баламутовых, потом разгромили казино, сейчас вот наркотики. Миргасов уже стар, не пойдёшь ты, придётся искать другого.

— Кого? — вдруг оскалился Марк. — Аресова?

— Да хоть бы и его, — пожал плечами государь. — Как вариант.

— Готовь приказ, но щенка не подпускай, дурной он, буду сам руководить, — вдруг решительно прогрохотал надзорщик.

— Другое дело, — просиял император. — Через неделю жду все данные по делам. Надо найти этого бесова выкормыша, который заполонил улицы таблетками.

— А как же Баламутовы? — удивился Марк.

— Это отойдёт на второй план, есть у меня одна комбинация, но тебя она не касается.

Проснулся от настойчивого мяуканья.

Не помню, как заводил будильник. И уж точно не помню, что ставил такую мелодию.

Через несколько секунд доходит, что это всего лишь Мальгус.

— Какого хрена? — спрашиваю, открывая глаза. — Который час?

Смотрю на кошака на груди, а он смотрит в свою очередь в сторону часов на тумбе.

— Ты точно дух? А не швейцарские часы… — с подозрением спрашиваю кошатину, тот уставился в ответ на меня, имитируя поведение натуральной кошки.

С трудом встаю. В такие моменты мир привлекателен и мил, как лошадиный череп. Голова слегка гудит, есть стойкое ощущение, что Мальгус перед побудкой нагадил в рот, но в остальном, жить можно.

Перемещаюсь к шкафу, осматривая свои скудные пожитки. Богатый и молодой, а в гардеробе по-прежнему висит пара тряпок, не более.

Как сомнамбула двигаюсь в уборную.

Выбираюсь из душевой, изрядно посвежевший и проснувшийся.

С кухни несёт ароматной выпечкой и сосисками. Хорошо иметь порабощённого духа, плохо для фигуры, но в целом можно и потерпеть.

Из соседней комнаты, расположенной на втором этаже, выходит заспанная Емельянова, имени которой я так и не узнал. В розовом халатике, залитая светом и мятая, будто всю ночь сражалась не на жизнь, а на смерть.

— С добрым утром, ваше высочество, — бодро приветствую сожительницу.

Реакция неоднозначная. Блондинка бледнеет, хотя, куда уж больше. Затем пятится, смотря на меня расширяющимися глазами.

— Какое я тебе высочество, Митрофанов? — потерянно шепчет она.

— Ну, корона на твоей голове, — поясняю я.