Студент из прошлого тысячелетия

Решив более не мешать прелестнице устраивать личную жизнь, Павел входит в кабинет, затворяя за собой дверь.

Кабинет просторный, массивный стол по центру, три стены облеплены полками с документами, небольшой диванчик по центру, два кресла по бокам от него и панорамное окно за спиной владельца апартаментов.

— Добрый день, Павел Матвеевич, — расплывается в улыбке мужчина сорока лет с моложавым лицом и чёрной как смоль шевелюрой. Его глаза притворно радостны, но старого князя не провести, эти глаза источают холод.

Но как бы белый воротничок не старался, ему не тронуть усталого сердца.

— Никифор Анисимович, — кивает старик, любопытно осматриваясь. — Ты забрался куда выше, чем год назад.

— Работаем-работаем, — всё так же притворно сетует хозяин, вышедший из-за стола и пожавший крепкую ладонь гостя.

— А скажи мне Никифор, знаешь ли ты что-то про Баламутовых, — сходу начинает о делах князь.

— Вот так сразу? Без чая и прелюдий? — наигранно изумляется чинуша, проходя на своё место.

— Некогда мне, Никифор, некогда, — качает головой князь, сводя вместе кустистые брови. — Прелюдии оставь своим женщинам, а мне скоро на покой, не хочу тратить время.

Хозяин кабинета заметно напрягается.

— Слышал, Баламутовы хотят забрать твою долину у Ильменя, — вслух размышляет он. — Правильнее сказать, хотели… Теперь они получат только по два метра на погосте.

— Знаю, знаю, вся столица трубит, — кивает Павел Матвеевич, присаживаясь в кресло и закидывая ногу на ногу.

— А чья-ж ещё? — поёрзав на месте переспрашивает чинуша.

— Вот это ты мне скажи, порадуй старика, — невзначай говорит князь, осматривается вокруг и цокает языком. — Хорошо тут у вас, сталь и бетон, высоко сидите далеко глядите. Выделишь мне этаж, для своих нужд? Пожалуй один мне может отойти по праву. Сколько я их построил под тобой, чтобы посадить сюда. Кажется, когда мы познакомились ты сидел на шестом, а сейчас на двадцать третьем.

— За что я очень благодарен, — сконфуженный резким стартом и манипуляциями чиновник глядит в стену, плотно сжав зубы. — Да только не знаю, кто мог такое провернуть. Баламутовы не так сильны, тут вы правы, без чьей-то помощи не стали бы даже пробовать.

— Скажи мне, Никушка, скажи, — елейно советует старик. — Пролей бальзам на старое сердце.

— Не знаю, честно, — крестится при этом чиновник. — Знал бы, обязательно сказал.