Студент из прошлого тысячелетия

Приятно позлить человека императора, тем более, я знаю, что она не способна причинить вреда. Черту я не перешёл, так, поогрызался себе всласть и полетел назад на занятия.

— Давно я не видела, чтобы она так много улыбалась, — растерянно произнесла Лиза, когда я уже уходил. — Но ты, Митрофанов, всё равно редкостная задница, только улыбка моей… руководительницы, спасает тебя сегодня. Но не смей больше говорить с ней в таком тоне.

На эту речь я даже не собирался отвечать. Поэтому стартовал, как только вышел за порог.

Занятия уже начались, пришлось извиниться перед Лебедевой, врываясь в аудиторию уже после звонка. Я был быстро помилован и усажен на своё место. Варя, кстати, сегодня выглядела куда лучше, чем вчера, видимо так должны выглядеть люди, сбросившие гнёт и тиранию. Разительные изменения.

В целом, урок прошёл довольно скучно. Если бы не одно «но». Всё время, пока я сидел за партой, внутри тикали часы. Сердце сжималось от какого-то дурного предчувствия, но я не мог выявить конкретное направление.

Лебедева, увидев, что я блуждаю в своих мыслях, не стала делать замечание. Она вещала о доспехе духа. Сегодня те, кто овладел этим чудесным навыком, помогали менее удачливым товарищам. В целом, преподавание строилось по схеме, усиливаем слабые стороны. Видимо, Оксана Фёдоровна решила вывести нашу группу на средний уровень и нивелировать различия в навыке. В таком случае назревает хороший вопрос, какого рожна тогда понадобилось испытание?

Тут ответ прост, у Лебедевой свой путь, как у тех самураев.

Остальные преподы, а на сегодня их было всего два, Потёмкин и Серебряков, не страдали человеколюбием. Нас после пробного прогона поделили на отстающую группу и продвинутую, обозначив места. Какое-то время у «бездарей», как ласково прозвал неопытных студентов Серебряков, будет возможность вернуться в обойму, нагнав, но затем пропасть станет больше.

Многих покоробило такое прозвище, но оно было более чем справедливым.

Егор Бенедиктович пришёл в ярость от физической подготовки немногочисленных парней, а уж после теста девушек вовсе готов был взорваться.

Он искренне считал, что студентам многое простительно, невежество в истории, низкие навыки управления миром, ибо у всех разные стартовые данные, особенно если принять в расчёт, что тридцать, а то и сорок процентов не аристократы. Но вот простить отсутствие приемлемых физических кондиций он уже не мог.

Потёмкин был тактичнее, но в целом его поддерживал.