Студент из прошлого тысячелетия

Солнце село, мир окрасился в серые тона, мы вышли из машины и вошли внутрь трёхэтажного игорного дома. Олег подошёл и что-то шепнул одному из охранников, тот что-то сказал напарнику и вошел в неприметную дверь в фойе здания, а мы последовали за ним.

Узкий коридор, не в пример серый и неотделанный в отличие от парадной части здания привёл нас к лифту. Мы вошли в стальную коробку и поднялись на самый верх, судя по табло с горящей цифрой «три».

Двери разъехались, мы выходим, попадая в закругленный зал, обитый красной тканью и висящими на стенах тусклыми светильниками.

Нас проверяют на наличие огнестрела, но напрочь игнорируют разумные клинки и кинжал Мары.

Ещё одна дверь приводит уже в кабинет местного руководителя, имеющего дурную особенность, красть чужих жён и вымогать деньги.

Большие окна, пара диванчиков с сидящими на них мордоворотами. А вот сам владетель сего места устроился у окна, смотрит через него на играющих в зале людей, покуривая сигару и выпуская сизый дым.

Внешне он напоминает титана, огромные плечи, тонкая талия и мощные ноги.

— Олег, дружище, — оборачивается он, показывая довольный оскал белоснежных зубов и наигранно радужно расплываясь в улыбке.

Замечаю на пальце перстень.

Значит, вот почему нас не остановили, владелец и сам не простой смертный, а миротворец, способный управлять энергией мироздания.

Это заставляет меня напрячься.

Какой же у него уровень? Если он так наплевательски относится к собственной безопасности?

Олег в ответ на приветствие молчит, хмуро рассматривая бандита.

— Принёс деньги? — деловито уточняет тот, не дождавшись ответа.

— Да, — кивает он и указывает на меня. — Часть у этого господина.

— Все десять миллионов? — интересуется Извольский.

— Я должен восемь, — трепыхается было Олег, но тут же его придавливает смех компании на диванах. — Совсем забыл, с кем разговариваю.

Он с надеждой смотрит на меня.

— Да, десять миллионов, — подтверждаю. — Куда перевести?

— Зачем так спешить? — мерзко ухмыляется громила.

Плечи Милославского опускаются. Он понимает, что добром такие переговоры не кончатся.

— Я отдам долг, но отпустите Дашу, — предпринимает он робкую попытку договориться. — Давайте поступим, как договорились.

— Это уже решать мне, — обрывает лысый. — Мы договаривались с твоим отцом, но заплатишь мне ты…

— Найдётся, — вступаю в разговор я. — И десять и двадцать, даже больше.