Глафира прописана в селе, фактически живет у сына, в хорошем доме, в городе Дмитров. Она прикидывается гомеопатом Надеждой Федоровной Зубаревой. Изображает из себя старуху. Травница одевается соответственно, выглядит прямо бабкой. В свое время, много лет тому назад она за деньги прописала у себя Зубареву, попросил ее об этом один клиент, Виктор Семенович Мальцев. Он давно умер. Надежду тетка не знает. Глафира знахарка, хорошо умеет лечить с помощью трав. Ее бабушка научила. Люди к Глафире ехали даже из Москвы.
Потом клиентов стало мало. Внук подсказал бабушке зарегистрироваться на сайте в интернете. Но под чужим именем. Почему? Вдруг налоговая заинтересуется гомеопатом? Вот и пусть ищет Зубареву Надежду. Начнут задавать старухе вопросы, та прикинется дурочкой: «Ничего не знаю, обитаю у сына. Как Надежда оказалась зарегистрирована в моей избе? Понятия не имею». Рассказ Ирины об антисоциальном поведении Надежды не удивляет. Об этом же нам рассказала Алевтина Федоровна.
Не вызывает вопросов и поведение членов семьи Зубаревых. Понятно, родители хотели скрыть правду, поэтому пытались справиться с «хобби» дочурки собственными силами, запирали ее в отдельном помещении. Так часто поступают те, у кого нет денег, чтобы обратиться к платному врачу. Наркоманы, алкоголики имелись и в советские времена, и тогда тоже существовали доктора, которые за хорошую сумму, не разглашая информацию о больных, лечили подобных людей тайно.
Специалисты часто работали в диспансерах. В служебное время они аккуратно ставили на учет асоциальных граждан. А те, если выздоравливали, потом не могли устроиться на хорошую работу, потому что все отделы кадров требовали справку, не зарегистрирован ли соискатель среди подопечных туберкулезного, кожно-венерологического, психоневрологического диспансеров. Если ответ положительный, то нечего даже мечтать попасть в штат. Но эти же доктора не сообщали, куда надо, сведений о своих платных больных.
У старших Зубаревых хорошее финансовое положение, они могли тайно лечить дочь.
– После того, как Надежда несколько раз удирала, ее все-таки отвезли в ПНИ, – напомнила я.
– И это тоже вызывает удивление! – заметил Сеня. – Почему именно в интернат? Откуда, как узнала Даша, тоже оказалось нетрудно удирать. И поразительно, что беглянка возвращалась назад. Затеряться в Москве легко.
