Стыдные подвиги

Гробанешься — ни копейки не дам, ясно?! До больницы довезу, а дальше — сам…»

Лёня десять лет в бизнесе, он умеет считать. Содержание таджикского декханина требует хлопот и расходов. Декханин должен где-то спать и чем-то питаться. С объекта на объект декханина следует перевозить в машине с зашторенными окнами. Если декханину скучно, он пьет водку и ищет приключений, и для насаждения дисциплины среди декхан нужны физически крепкие надсмотрщики. Декхан выгодно нанимать батальонами и дивизиями, поселять в обширных потайных общежитиях или прямо на объекте, в вагончиках, и кормить из общих котлов.

Такую роскошь могут позволить себе только большие строительные корпорации с миллиардными оборотами. Кроме того, существует государственная служба, контролирующая незаконную иммиграцию. Огромный штраф грозит всякому, кто использует на строительстве труд беспаспортных декхан. Леня не владеет корпорацией, у него маленькая фирма, и он пришел к выводу, что удобнее иметь дело с легальной рабочей силой.

Если мы напьемся и начнем бить друг другу морды, пусть даже прямо на крыше, среди баллонов с газом, — Леня не будет иметь никаких проблем с законом.

Леня жадный, но не рвач, он любит деньги и калькулятор — маленький, плоский — носит в нагрудном кармане, рядом с паспортом; но любит также и покой. Он мне нравится. Как всякий владелец строительного бизнеса, Леня много лет возводил в Подмосковье собственный особняк. Никуда не спешил: в нынешнем году — фундамент, в следующем — стены, на третий год — крыша, на четвертый — окна, двери, отделочные работы.

Шло время, дом прирастал верандами, отопительными системами, — наконец Леня радостно въехал вместе с женой, двумя детьми и матерью, места хватало на всех, был предусмотрен даже зимний сад, — но вдруг обнаружилось, что Леня такой не один, вокруг появились десятки, сотни тысяч обеспеченных мужиков, все они купили себе автомобили, земельные участки и затеяли собственные стройки. Леня попал в капкан. Жить в его загородном имении было можно, но вот доехать от дома до Москвы — нельзя. В сезон, с апреля по ноябрь, Леня просыпался в пять утра, выезжал в шесть, чтобы в девять быть в офисе либо на объекте.

Иногда недосып сказывается на поведении: Леня кричит, называет нас лентяями, угрожает урезать заработную плату и призывает брать пример с него, встающего с первым лучом солнца. Мы киваем, а потом, когда шеф уезжает на своем подержанном японском вездеходе, — качаем головами. «Ишь блядь какая», — говорит Егорыч, а я и Моряк ухмыляемся.