Стыдные подвиги

С тех пор не люблю барыг и создателей финансовых пирамид, не верю красивым бумагам с водяными знаками, ни одному документу не верю. А круглых печатей держу в укромном месте целое ведро. Пригодятся.

Приехал; сели на кухне. Я рассказал.

— Жаль, — сказала мама. — Уж больно место хорошее.

— Найдем другое, — сказал отец.

— Ты там не был, — страстно возразила мама. — Там — как в сказке! Райские луга! Аж воздух звенит.

И не удержалась — стала листать привезенный мною журнал.

Отец принял хмурый вид.

— То-то и оно, что луга.

— Сейчас и не такое разрешают, — сказала мама, переворачивая страницы. — Ах, погляди, какой домик! Игрушка!

Папа нацепил очки, посмотрел.

— Это не домик, а мудовое рыдание. Крыша не продумана. Куда весной снег падать будет? Прямо на главную дорогу? И окна больно огромные, в морозы не протопишь… А ставни где у них? Вообще нету, не предусмотрены. Кто хочешь залезет, сопрет имущество. На, забери свой журнал.

— Ну вот, — сказала мама.

— Успокойся, — ответил папа. — Сделаем мы тебе мечту. В лучшем виде.

— А я и не сомневаюсь. Но все равно — жалко… — мама посмотрела на меня. — Неужели там все так подозрительно?

— Не то слово, — сказал я. — Три сопливых девочки и кудрявый мальчик. Хоть бы одного взрослого за стол посадили, для солидности…

— А тебе-то, — мать улыбнулась, — сколько лет было, когда ты в бизнес полез?

— Мама, это афера. Все продумано и организовано. И при этом у них нет ни единой бумажки на право владения землей.

— Эх! — мать засмеялась. — Слушай: подруга моя, Валентина Сергевна, шестой год дом строит. И до сих пор не имеет документа на право владения. Только справка мятая, на половине тетрадного листа. А вложены большие тыщи. Так что ты, друг, не спеши судить людей. Может, они честные.

— Он прав, — сказал отец. — Нет нынче честных. Вымерли.

Мама отложила журнал, вздохнула. Подвела итог:

— Платить не будем. Но и подозревать людей тоже нехорошо.

Отец потащил журнал из-под ее локтя.

— А если, — мама посмотрела на старшего мужчину, потом на младшего, — через два года на этом поле будут стоять дома? Я себе этого не прощу. Локти кусать буду.

— Не будешь, — спокойно возразил отец. — Не умеешь. Когда ты в последний раз локти кусала?

— Никогда не кусала.

— Вот. Если что, меня попросишь — я лично укушу. В самую мякоть.

— Чем ты укусишь, у тебя и зубов-то нет.

— Можно подумать, у тебя есть.

— Слушайте, — сказал я.