Стыдные подвиги

Одноглазый сильнее, он взрослый, он не суетится; он летит по простой и удобной траектории, сначала планирует почти до земли, потом сильно отталкивается крыльями и взмывает вверх, и садится на заранее облюбованной площадке. Сильный, осторожный, сообразительный мужчина, ни одного лишнего движения, в каждом повороте хвостовых перьев — целеустремленность и спокойствие. Очень хорошо, решил Яшка, я тоже не фраер, я правильно сделал, что увязался. Кто-кто, а уж Одноглазый всегда точно знает, что делает.

Спустя минуту они устроились на ветке, отдохнуть.

— Холодно, — сказал Яшка, чтобы не молчать.

— Пошел отсюда, — угрожающе произнес Одноглазый. — Уходи. А то я ударю тебя.

— Нет, — ответил Яшка. — Если ты ударишь меня, я тоже ударю. В ответ.

Одноглазый помолчал, потом заметил тоном ниже:

— Черт с тобой. Если мы начнем драться — потеряем силы. Не долетим до места. И умрем.

— Я не хочу умирать, — сказал Яшка.

— Дурак, — пробормотал Одноглазый. — Никто не хочет умирать. Но все равно, уходи.

С ветки — на забор, с забора — на провод, с провода — на крышу. Крыш в городе много, они безопасны, но хлеба там нет. Для опытного воробья всякая крыша — не более чем перевалочный пункт. Хлеб — внизу, возле людей.

Заборов тоже много, разных: деревянных, металлических, пластмассовых. Это чисто человеческий обычай — городить заборы, с помощью заборов люди упорядочивают свою жизнь. Наверное, умея летать, они и небо перегородили бы. Понастроили бы стен, калиток, изгородей, они без этого не могут.

Яшка быстро устал. Постепенно вокруг стали мелькать незнакомые, а оттого смутно враждебные дворы и переулки. В одном месте на них дурным голосом наорала ворона, в другом — огромный механизм обдал из вертикальной трубы горячей струей выхлопа. Одноглазый молчал и на Яшку не смотрел, а потом преподал урок настоящего коварства. Когда Яшка в очередной раз догнал его и сел рядом — на деревянную крышу детской песочницы, — Одноглазый прыгнул и ударил.

Целился в шею, но Яшка, несмотря на усталость и потерю ориентации, успел увернуться и отскочить.

— Не уйду, — возразил Яшка, задыхаясь от гнева и обиды. — Ты знаешь хлебное место. Я тоже хочу хлеб.

Одноглазый ударил еще раз. Он был сильнее. И он, конечно, заранее подготовил атаку. Приберег силы, подгадал, рассчитал. Ждал, когда юный компаньон выдохнется и потеряет осторожность.

— Я изувечу тебя! — не своим голосом закричал Яшка.