Суббота Воскресенского

А очередь на каток оказалась огромной. Женька, обозревая длинный хвост страждущих, приготовилась к долгому стоянию. Но если у человека в жизни наметилась белая полоса, то все решается само собой. Как только они с Даном пристроились в конец очереди, ее тут же задел проходивший мимо мужчина.

– Простите, – сразу извинился он.

Женя обернулась и узнала этого высокого человека в черной вязаной шапке.

– Лев Ярославович! Здравствуйте!

– Да вот… пришли покататься, – она указала рукой на Дана.

– Правильно сделали, – проговорил Лев Ярославович, – знаешь что, пошли со мной.

И Лев Ярославович Циммерман, в прошлом известный фигурист, а ныне устроитель грандиозных ледовых шоу, повел Женю за собой. Женя же взяла за руку Дана, и вот таким хороводом они достигли катка.

– Понимаешь, – говорил по дороге Циммерман, протискиваясь между стоявших плотной толпой людей, – у меня здесь назначена съемка, попросили рассказать про планируемые выступления на открытом льду. Хорошо бы еще показать кого-нибудь из фигуристов, но мои сейчас только заканчивают спектакль в «Лужниках».

Она знала, чувствовала, что ехать надо именно сюда! От возможности покружиться на коньках перед Львом Циммерманом, доказать ему и всем остальным, что находится в прекрасной форме, в голове зашумело почти так же, как после выпитого шампанского.

Оператор и журналист Циммермана уже ждали. Женька начала быстро переобуваться.

– Ты не торопись, – сказала она Дану. – Сюжет все равно за пять минут не снимут.

И от избытка чувств Женя поцеловала его в нос.

Сколько раз она шнуровала ботинки – не сосчитать. Наверное, миллион, а может, и больше. Руки привычно затягивали шнурки. Сейчас, сейчас… еще чуть-чуть… И можно подниматься на ноги, и снимать чехлы, и ступать на лед.

Лев Циммерман что-то рассказывал журналистке – на вид ровеснице Жени, а когда обернулся и увидел ее, скомандовал:

Уголок катка освободили для съемки. И Женька, набирая скорость, делала простейшие дорожки шагов и вращения.

Сюжет сняли быстро. Оператор закончил свою работу и стал убирать камеру, а Циммерман окликнул Женю.

– Ты молодец, – сказал он.

Почему-то эта похвала показалась Жене очень важной. Она даже почувствовала, что краснеет.

– Тренирую детей у Людмилы Борисовны.

– Есть талантливые. Осенью ездила с двумя девочками в Питер.