Суббота Воскресенского

Думаю, шансы будут очень неплохие.

– Я не думала об этом, – Женя удивленно подняла на Циммермана глаза. – Но если честно, я подумываю вернуться к Людмиле Борисовне. Если она меня примет обратно, конечно. Если не примет, можно попробовать телевизионный проект. Но если примет… я буду плотно заниматься детками и мечтать о неделе новогодних спектаклей.

Лев Циммерман рассмеялся.

– Ты был прав, когда говорил, что в первую очередь я должна понять, чего хочу. Мне нравится кататься, да, нравится публика, адреналин, отдача зала.

– То есть моим конкурентом? – уточнил Циммерман.

Теперь рассмеялась Женя.

– Нет. Боюсь, поставить спектакль я не сумею, а вот неплохой номер – вполне. Я еще вот о чем думала. Сейчас между ледовыми шоу большая конкуренция, и чтобы среди них выделиться, нужна оригинальная идея. Вечерами я слушаю один роман про крепостную актрису, а летом будет открыта старинная усадьба, в которой раньше существовал крепостной театр.

Циммерман внимательно слушал Женю, у него даже взгляд изменился. Словно Женя говорила что-то важное. Ей даже показалось, что она немного подросла в глазах продюсера.

– Это любопытно, – медленно произнес Циммерман. – Как идея вполне себе жизнеспособная. Но нужно быть в материале, чтобы ухватить суть.

– Я могу узнать, когда откроется эта усадьба, и позвонить тебе.

Расстались они вполне доброжелательно.

После встречи Женя поехала готовиться к концерту. Откатала она так же хорошо, как и накануне, и сразу после завершения номера вернулась в гостиницу, сдала ключи и уехала вечерним поездом в Москву.

Ваве она наплела про важную встречу в воскресенье.

Правда же состояла в том, что Женя очень хотела в Москву, к Дану. Не могла больше ждать.

Она хотела расставить с ним все точки. И чтобы в результате получилось многоточие.

Проснулась Женя с тяжелой головой. А всему причиной – сосед по поезду. Он чихал, кашлял и не давал подремать. Женя, эмоционально выложившаяся на концерте, хотела тишины. Хотела закрыть глаза и отдохнуть. Глаза-то она закрыла, а вот отдохнуть в полной мере не получилось. К счастью, сосед вышел на остановке в Твери, и соседнее место осталось свободным. Но только она уснула – как уже объявили Москву. Не до конца проснувшись, Женя вышла на ночной перрон.