Суббота Воскресенского

 – Я уже разобралась с этой кофемашиной. Эспрессо, американо, капучино?

– А о чем еще вы думали?

– Кто вы. – Она повернулась к кофемашине, поставила чистую чашку и нажала на кнопку. – Здесь сегодня нет лишних людей.

– И что говорит ваша интуиция?

– Моя интуиция говорит, что вы кто-то очень важный. – Она вручила ему чашку с эспрессо, а потом представилась: – Надежда, хозяйка буфета, в котором нашли судьбоносные письма. Можно просто Надин.

– Я немного помог с финансами. – Свешников сделал глоток. – И правда хороший кофе.

– Ну вот, а ты боялась, моя мама – милейший человек.

Дан куда-то уверенно вел Женю.

– Нам надо найти Ариадну с Марком и не опоздать на открытие, и вообще, мы далеко направляемся?

– Ты до сих пор не догадалась?

– Тогда просто иди за мной.

Вскоре они оказались на лиственничной аллее. Там, где впервые поцеловались. И были здесь совершенно одни.

Деревья вокруг стояли высокие-высокие, уходящие верхушками в небо, а сама аллея была немного заброшенная. Она находилась на краю усадьбы, и здесь еще не успели ничего благоустроить.

Сразу вспомнился солнечный осенний день и их первый приезд в Отрадное.

– Скажи, ты уже тогда знал, что у нас все получится? – спросила Женя.

– Не знал, но верил, – Дан провел пальцем по ее щеке. – Не мог же я упустить девчонку, которая так лихо гоняет на машине.

Он наклонился и коснулся губ Жени, а после того, как она ответила на это прикосновение, заметил:

– Ты определенно стала целоваться гораздо лучше.

– Зато ты, как мне кажется, подрастерял квалификацию.

И Женя, закинув руки на шею Дану, подставила свои губы:

– Вот вы где, а мы уж думали, что потерялись по дороге.

Уединение было нарушено. Повернув головы на голос, Женя с Даном увидели своих друзей.

– Честно говоря, мы немного заблудились, – призналась Ариадна, – а все, кажется, уже началось.

– И правда началось, тогда нам надо возвращаться.

К площадке перед главным домом они вышли, уже когда были произнесены первые торжественные речи и перед микрофоном стояла гостья из Америки в нарядных крупных бусах.

– Моя мама Ирина считала себя наполовину русской, наполовину француженкой, она так и не смогла полюбить Америку, она говорила по-русски и всегда мечтала побывать в России. Ей это удалось, когда американский театр приехал к вам с гастролями. Мама до конца своей жизни вспоминала те гастроли и Санкт-Петербург.