С ума сойти! Этот заморыш от высокой моды хочет голыми руками справиться со стальной решеткой! Да тут нужен… Стоп! Ну, конечно!"
"– Эй, друг, подожди! – Клим нашарил в карманах связку ключей, просунул руку между прутьями, сказал, задыхаясь от волнения: – Черный «Лексус» на стоянке. Пригони его сюда, в багажнике трос.
Парнишка кивнул, заграбастал ключи, крикнул:
– Я сейчас, одна нога тут…
Клим спрыгнул с ящиков, сел на пол рядом с Алисой:
– Нам нужно немного подождать.
– Дверь уже горит, – сказала она бесцветным голосом.
– Мы не успеем.
– Заткнись! – рявкнул он.
Она посмотрела на него без злобы, уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке:
– Ты сделал все, что мог, Клим.
– Нет! – Он тряхнул головой. – У нас еще есть надежда.
– Да, – согласилась она, – только что делать с горящей дверью?
Он не успел ответить: девочка-певица пришла в себя и сразу же, в то же мгновение, закричала. У нее был повод покричать – кожа на ее ногах обгорела, буквально спаялась с ошметками концертного костюма…
Девочка орала, и ее крик отвлекал Клима от чего-то очень важного, от какой-то мысли, мелькнувшей в голове за мгновение до того, как певица пришла в себя.
– Успокой ее, – приказал он Алисе и принялся расшвыривать картонные ящики.
Это нашлось в самом углу каморки – упаковка пластиковых бутылок с минералкой. Десять двухлитровых бутылок, двадцать литров, два полных ведра воды…
Девочка продолжала кричать. Отбивалась от Алисы и заходилась криком. Клим сорвал пробку с одной из бутылок, плеснул на горящую дверь.
Раздалось шипение, от двери повалил едкий дым, глаза защипало. Он опустошил вторую бутылку. Потом третью. Потом четвертую… Где же мальчишка?! Почему так долго?..
Это был неравный бой. За хлипкой дверью уже вовсю бушевало пламя, в гуле и треске чудились нечеловеческие вопли. Вода не поможет, лишь на пару минут отсрочит конец. А дышать тяжело, и разбитое окно больше не спасает. Хорошо, хоть девочка перестала орать…
– Как она? – спросил Клим, поливая дверь седьмой по счету бутылкой.
– Опять потеряла сознание.
– Ей повезло. На, вылей это на себя.
Алиса кивнула, попыталась открыть бутылку, застонала.
– Что?! – Клим отобрал бутыль.
– Больно. – Алиса показала ладони, покрытые волдырями. А он совсем забыл, что эта дуреха тушила одежду на девчонке голыми руками. Конечно, ей больно… Он открыл крышку, сказал с кривой усмешкой:
– Извините, госпожа Волкова, – и вылил воду ей на голову.
