Ну и правильно! Так даже лучше. А то, что на душе скребут кошки, – это ерунда, всего лишь астенический синдром, последствия травмы.
Алиса уже почти успокоилась и смирилась, когда на них обрушилась еще одна новость. Клим отказался от магазина на Кутузовском в их пользу. Да что там – отказался! Он подарил им с Зинон магазин стоимостью в четыре миллиона долларов! Царский подарок, только им чужого не нужно. После долгих переговоров с Виктором, правой рукой Клима, Алиса и Зинон выкупили магазин и зажили с чистого листа.
Зинон, выйдя из комы, переродилась, как перерождается в бабочку невзрачная гусеница. Черный цвет, некогда так горячо любимый, был предан забвению. Даже волосы она перекрасила в жизнеутверждающий красный и черную «Тойоту» сменила на небесно-голубой «Рено». Что уж говорить об одежде? Гардероб Зинон теперь отличался богатейшей цветовой палитрой. И в личной жизни подруги произошли перемены: вместе с черным цветом ушла и душевная боль. Зинон вдруг заметила, какими влюбленными глазами смотрит на нее верный Александр…
А у Алисы все что-то не клеилось: и астенический синдром не исчез, и депрессия не проходила, и на показ идти не хотелось.
Если бы вопрос касался не Виталика, а какого-нибудь другого модельера, она бы ни за что не пошла. А так – пришлось взять себя в руки. Мальчик достоин славы и признания, и его обязательно признают. А когда это случится, рядом должны находиться близкие люди: она, Диана, Зинон, Клим… Нет, Клима не будет, он в Лондоне…
Ну и пусть! А она придет! А потом возьмет Виталика в оборот и выкупит часть коллекции, если даже не всю коллекцию, для своего магазина на Кутузовском.
Очень выгодно, понимаешь ли, дружить с гением."
"Приглашение на показ Виталик доставил Климу собственноручно.
– Только на одну персону? – Клим повертел в руке конверт.
– Вообще-то, для тебя пригласительные – это чистая формальность. А ты собираешься прийти на показ с дамой? – Виталик изо всех сил делал вид, что ему неинтересно.
– Нет, я собираюсь прийти один.
Мальчишка кивнул, широко улыбнулся:
– Тогда, может, приедешь пораньше, поприсутствуешь на генеральной репетиции? Это же твои деньги как-никак.
Клим махнул рукой:
– Некогда мне, друг Виталий. И вообще, я в тряпках не разбираюсь.
При слове «тряпки» Виталик оскорбленно нахмурился.
– Да не хмурься ты, гений! – сказал Клим примирительно. – Тебе самому-то коллекция нравится?
– Мне – очень, – проворчал Виталик. – Я в эти тряпки, между прочим, душу вложил!
– А я – деньги.
