По ее застывшему лицу вообще было непонятно, о чем она думает. Просто сфинкс египетский, а не женщина. Сердце кольнуло – а все-таки жаль, что у них все так получилось. Было бы интересно приручить сфинкса.
«Прекрати! – одернул он себя. – На такой прожженной бестии можно все зубы обломать. Ее невинность и неопытность – это всего лишь ловко состряпанная мистификация. И то, что она еще несовершеннолетняя, ничего не меняет».
– Через неделю я жду твоего ответа.
– Где мы встретимся? – Это был первый шаг к капитуляции, они оба это понимали.
Девчонка пожала плечами:
– Можно на этом же месте.
– Тебе понравилось? – Клим криво усмехнулся.
Она дернулась, точно от пощечины, сжала кулаки, а потом улыбнулась широко и безмятежно, словно он сделал ей комплимент.
– Мне понравилось чувствовать себя богаче на двадцать тысяч долларов.
– Уже чувствуешь? Не рано ли?
Ее улыбка стала еще шире. В этот момент Климу захотелось придушить или утопить эту девицу.
– В десять утра, ровно через неделю, я буду ждать тебя на этом же месте.
С деньгами, – добавила она.
– Ты уверена, что у меня есть такие деньги? – спросил Клим.
– А ты уверен, что мне хотелось, чтобы ты меня насиловал? – парировала она. – Все, мне пора…
– Подожди! – Он поймал ее за рукав джинсовки. – Последний вопрос.
– Я тебя слушаю. – Она повела плечом, стряхивая его руку. – Только быстро, у меня мало времени.
– Это все Дашка?
– Что Дашка?
– Это она тебя надоумила?
Девчонка вдруг расхохоталась. Она хохотала так звонко и безудержно, словно он сказал что-то очень уморительное.
Даже слезы на глаза навернулись; а отсмеявшись, посмотрела на Клима со смесью удивления и жалости:
– Эта глупая кукла здесь совершенно ни при чем. Ты сам меня надоумил, Клим Панкратов!
Он так ничего и не понял. Стоял и смотрел, как уходит девочка-сфинкс, мастерица загадывать загадки."
"Алиса боролась со слезами до последнего – нужно было уйти красиво, с достоинством, чтобы этот негодяй ни о чем не догадался. Она дала себе волю только минут через десять: рухнула в колючую луговую траву, завыла в голос.
Взросление давалось нелегко. Взросление перекраивало душу, дробило кости, не позволяло вздохнуть полной грудью. Когда кончились слезы и голос охрип от крика, она переродилась – сбросила старую кожу, приняла условия другого мира. Теперь она стала его частью. Теперь она заставит остальных с собой считаться…
…– Красотуля, что так долго? – нетерпеливо спросила Зинон. Земля вокруг «жигуленка» была усыпана окурками.
