Интересно, у той прабабки тоже было клеймо на пояснице? Может, печенежский хан расстарался, пометил шантажистку каленым железом…
– Принес? – спросила девчонка, не здороваясь.
– Принес. – Клим окинул хмурым взглядом ее легкомысленно короткий открытый сарафанчик. – Для меня нарядилась?
Она лишь усмехнулась в ответ.
– А не боишься, вдруг я не совладаю с чувствами? – Клим сделал шаг ей навстречу.
– У тебя есть лишние десять тысяч? – Девчонка и бровью не повела.
На какой-то момент он очень серьезно задумался, а не заплатить ли этой пигалице еще за одну ночь? Заплатить и заставить откатать программу по полной.
Здравомыслие взяло верх – невелика птица, чтобы отдавать ей такие бабки.
– Деньги есть, но ты того не стоишь, – усмехнулся он.
В ответ она лишь равнодушно пожала плечами. Можно подумать, если бы он предложил ей десять тысяч, она бы согласилась! Или все-таки согласилась бы?..
– Деньги тут. – Он еще раз пнул пакет.
– Сколько?
– Как и договаривались, двадцать тысяч.
Она едва заметно улыбнулась, протянула руку.
– Подожди-ка. – Клим покачал головой. – Покажи свой паспорт.
– Хочешь убедиться, что я действительно несовершеннолетняя? – Из холщового рюкзачка девчонка достала паспорт.
Клим изучил его вдоль и поперек. Оказывается, его шантажистку зовут вовсе не Алей, а Алисой. Алиса Волкова – красивое имя. И этой волчице в овечьей шкуре оно идет. Алиса… И годков ей действительно всего семнадцать, хотя через месяц с небольшим исполнится восемнадцать. Любопытно, как она потом станет разводить мужиков? Может, начнет шантажировать их мнимой беременностью? Клим вдруг покрылся испариной.
А что, если эта маленькая дрянь забеременела от него?! В таком случае кошмар только начинается. Вот уж где простор для маневров: установление отцовства, алименты, отступные… Когда Клим возвращал паспорт, его рука заметно дрожала. Девчонка молча спрятала документы, посмотрела выжидающе. Клим сделал глубокий вдох, достал из пакета с баксами кожаную папку, протянул ей.
– Что это?
– Мне нужны гарантии.
На всякий пожарный случай.
Девчонка удивленно выгнула бровь, спросила саркастически:
– На какой конкретно пожарный случай?
– Ты напишешь расписку, что больше не имеешь ко мне материальных претензий.
– А я и не имею. Как только ты отдашь мне деньги, я забуду тебя, как страшный сон.
– Конечно, как страшный сон. А потом, месяцев так через восемь, предъявишь мне орущего младенца и потребуешь взять его на баланс!
– Младенца? – Девчонка растерянно моргнула.
