– Как говаривал один небезызвестный политик, котлеты отдельно, мухи отдельно.
– Она еще и в политике разбирается! – Улыбка Ремизова стала такой искренней, что никто не посмел бы его заподозрить в иронии или, не дай бог, в сарказме. Даже Алиса, которая, в принципе, была настороже.
На подступах к ресторану их перехватил Виктор. Выглядел он как заправский денди, но вид при этом имел совершенно несчастный.
– Вик, ты сегодня без дамы? – ехидно поинтересовалась Даша, целуя брата в щеку.
– Как видишь, – буркнул тот.
– А что ж твоя последняя неземная любовь? – с участием спросил Клим. – Ну та, рыженькая, Лена, кажется?..
Виктор поморщился, посмотрел на него с укором:
– Эта рыженькая была не последней, а предпоследней, чтоб ты знал, – сказал он ворчливо.
– Ну, извини. – Клим развел руками. – У тебя такая бурная личная жизнь, что я не успеваю отслеживать происходящие в ней изменения.
– Ничего удивительного. – Виктор кисло улыбнулся.
– Как выяснилось, я и сам не успеваю этого делать. Моя последняя неземная любовь самопровозгласила себя бывшей неземной любовью и улетела в Майами с каким-то козлом. Даже поставить меня в известность забыла. Представляете?
Даша насмешливо фыркнула, наверное, из чувства женской солидарности с несостоявшейся неземной любовью брата. Клим сочувственно покивал головой.
– Впереди такое мероприятие, а я один как перст, один, – продолжал убиваться Виктор.
– Так это же просто замечательно! – Клим покосился на вмиг насторожившуюся Дашу, продолжил: – Чует мое сердце, что на этом, как ты изволил выразиться, мероприятии найдется уйма молодых, привлекательных, а главное, совершенно свободных барышень. А ты как перст один!
Даша больно ткнула спутника локтем в бок. Зато Виктор просиял и разве что целоваться не полез от избытка чувств. Пришлось наградить его строгим взглядом, дать понять, что для телячьих нежностей не время и не место.
В ресторане было многолюдно. Найти виновника торжества в этой пестрой толпе оказалось непросто. Клим уже начал было подумывать, что Ремизов, наплевав на этикет и гостеприимство, решил проигнорировать собственный юбилей, когда, наконец, увидел его невдалеке от импровизированной сцены, на которой наигрывал что-то сентиментальное струнный оркестр. Ремизов был не один, а в обществе двух дам.
