Судьба бастарда

Напротив, я решил достойно наградить вас за ваш подвиг.

И тогда мы все почувствовали, как с плеч спадает тяжесть. Мы не ожидали такого поворота событий. Как оказалось, командование дивизии, которая успела развернуться, пока мы сдерживали калдарийцев, отправило императору подробный доклад о наших действиях. Там было точно подсчитано, сколько врагов мы уничтожили, сколько времени продержались и как задержали наступление калдарийцев. Вся информация была представлена так, что даже самые скептически настроенные офицеры не могли не признать, насколько важным был наш вклад.

Когда пришёл доклад, император был впечатлён. Он сам лично выразил своё восхищение и дал распоряжение наградить нас высшими орденами империи. Нас, тех, кого буквально вчера воспринимали как трусов и предателей, теперь ждали почести. Было сложно в это поверить, но факт оставался фактом.

– Вы сделали невозможное, – продолжал император, обращаясь к каждому из нас. – Вы показали, что значит быть настоящим солдатом в самые тяжёлые моменты.

Империя гордится вами.

– Награды? Нас наградят? – чуть слышно прошептал Андрей. Его глаза блеснули, но в них я заметил не радость, а скорее удивление и недоумение. – Мы же… просто выполняли свою работу. Нас же все называют трусами.

Император в тот же день лично посетил госпиталь, где всё ещё лечились некоторые наши раненые товарищи. Это был момент, которого никто из них не ожидал. Он вошёл в палату, окружённый свитой, и подошёл к каждому, кто лежал на кровати с повязками и бинтами.

Сдержанно, но с уважением он каждому из курсантов вручил орден. Сам! Лично!

Газеты, как и следовало ожидать, уже на следующий день пестрели нашими именами. Фотографии наших лиц, шрамы, ордена – всё это попало на первые полосы. Мы стали символом мужества. Некоторые говорили, что мы сделали невозможное. Другие – что уцелели лишь чудом. Но равнодушных точно не было.

Те, кто вчера презирал нас и отвернулся, теперь подходили с извинениями.

– Я… извиняюсь, – сказал один из курсовых офицеров, подойдя к нам в столовой.

 – За все те слова, что я говорил о вас… Вы действительно сделали больше, чем очень многие. Мы думали, что вы… вы струсили. Но теперь понимаю, что мы ошибались. Простите нас. – Он прищёлкнул каблуками, и вскинул ладонь к фуражке в воинском приветствии.

Его слова были искренними, и, несмотря на всю свою горечь, я не мог не заметить, как тяжело ему было произнести их.

– Всё нормально, – ответил я, сдержанно кивнув. – Извинения приняты.