Судьба бастарда

Я покинул фабрику с чувством, что труд этих людей не должен остаться незамеченным. Я пообещал себе, что сделаю всё возможное, чтобы улучшить условия работы и поднять зарплаты.

День за днём к нашему дворцу стекались журналисты, и несколько интервью пришлось дать лично. Вопросы были самые разные: о фронтовых буднях, о бронеходах калдарийцев, о «Фонде Вайсбергов». Я старался быть честным, хотя кое-где приходилось говорить более осторожно, чтобы не подставить своих товарищей или командование.

И я наконец нашёл время написать письмо Саймону.

Он, судя по последним новостям, был завален работой на полигонах, испытывая новые пулемёты и улучшенные модели тачанок. Я сел за стол в своём кабинете, взял перо и начал писать: «Дорогой Саймон, надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я слышал, что ты теперь не покидаешь полигоны. Работаешь, как всегда, на благо империи. Хотел бы я оказаться рядом, чтобы увидеть, как ты с азартом возишься с новыми механизмами.

Здесь в столице жизнь кипит.

Фонд Вайсбергов набирает обороты, а император даже выделил средства из своих личных средств. Журналисты не дают покоя, но, думаю, это всё к лучшему – дело должно быть услышано.

Когда закончишь с испытаниями, напиши мне. Было бы здорово увидеться и обсудить, как применить твоё гениальное изобретение на линии фронта».

Подписав письмо, я откинулся на спинку стула. Мысль о том, что мой старый друг так же увлечён своим делом, наполнила меня гордостью. Впрочем, я знал, что наше будущее зависит не только от наших усилий, но и от тех, кто работает в тылу, на фабриках, полигонах и в благотворительных организациях.

Всё это казалось звеньями одной цепи, которую мы вместе должны были укрепить ради победы.

В день премьеры с самого утра меня грызло странное чувство тревоги. Казалось бы, всё шло как обычно: слуги суетились, готовили дом, а Софи занималась платьем и выбором украшений для выхода. Но что-то было не так. Какой-то необъяснимый холодок пробегал по спине, заставляя время от времени задумчиво останавливаться и прислушиваться, словно я ждал, что вот-вот произойдёт что-то важное.

Софи тоже заметно нервничала. Её тонкие пальцы то и дело поправляли волосы, хотя причёска была идеальной. Она пыталась улыбаться, но я видел, как взгляд её снова и снова возвращается к Полине, словно она проверяла, что та в порядке.

Крошка Полина, словно чувствуя общее настроение, стала необычайно капризной.